Девочка Грешника

А потом топаю к себе, где почти сразу же отрубаюсь как убитая, не успевая даже подумать толком над той патовой ситуацией, в которую я так неожиданно загремела.

И я бы вообще обо всем этом не думала и не вспоминала, да только отчетливое саднящее ощущение между ног с утра навязчиво напомнило мне о том, как я самозабвенно отдавалась Роме на всех горизонтальных поверхностях в его квартире. И один раз даже на вертикальной.

Распутница несчастная!

Но, если тело мое он поработил, то разум еще мог сопротивляться.

Ага, ну точно, бандитский Петербург, рейдерские захваты, заказные убийства, похищения и так далее, и дальше по списку. Ну, ладно, мне восемнадцать, я наивна, но не совсем же отбитая, чтобы верить в этот очевидный бред.

После обеда в гости, как я и думала пришла Маня. Вот истинная мозговыносительница. Сразу все просекла.

— Ну, нет! Сонь, ну скажи мне, что я думаю неправильные вещи…

— Мань…

— Поэтому ты вчера трубку не брала весь день, да? Нарисовался? Рассказал сказку про белого бычка?

— Про серого, — кивнула я, — в крапинку.

— А ты что?

— Ничего, Мань, но и сказать ему «нет», не получилось, — выдохнула я, ловя жаркую волну по телу только от воспоминаний нашего вчерашнего забега.

— И что думаешь дальше делать?

— Ничего, — глухо простонала я, буквально ломаясь вся изнутри.

— Это он строчит? — кивнула девушка на вибрирующий телефон.

— Да, — нацепила я очки на переносицу и одним глотком осушила бокал с лимонадом на добрую половину.

— И? Ты опять будешь с ним встречаться? — ошарашенно воззрилась на меня подруга, — Соня, але!

— Какой мне встречаться, Мань? Я ходить нормально не могу! — прошипела я.

— Оу…

— Мне кажется, что бабуля уже начинает догадываться, — прикусила я подушечку большого пальца.

— Да черт с ней, с бабулей. Тебе понравилось? — загорелись глаза Рябининой.

— Это мягко сказано, — выдохнула и все-таки призналась я, тут же встречая горячие спазмы внизу живота от воспоминаний как все это было.

Безумие! Но какое сладкое! Какое жаркое, запредельное и прекрасное! И я вся расплавленная до сих пор, как мороженка на солнышке.