Девочка Грешника

И ринулась прочь из машины, а Роман тут же за мной, прихватывая за руку и пытаясь повести меня прямо ко входу в ресторан.

— А ну пусти, чучундра бородатая! — гневалась я не на шутку, чувствуя, что внутри меня бушует настоящая буря из шокирующих и противоречивых чувств.

— О-о, а вот и концерт начался, — хмыкнул водитель, скрутил меня в охапку и потащил куда-то.

— Немедленно! Руки! Убрал! — почти завопила я, пытаясь цапнуть его за наглые конечности.

— Не в этот раз, — и спустя минуты три безуспешной борьбы, меня все-таки затолкали в закрытую беседку, полностью отсекая пути к отступлению.

Я в шоке. А эта падла только качает головой и ворчит:

— Блин, букет в багажнике оставил…

Памагити!

***— Какой еще букет? — отупело переспрашиваю, так как в высшей степени не понимаю, что тут вообще происходит.

Пытаюсь успокоиться и не истерить, но это трудно получается. Хотя, если уж по-чесноку, я испытываю глупую и иррациональную радость от того, что мне не придется сегодня сидеть рядом с Сергеем и слушать бубнеж какого-то там стендапера.

— Тот самый, который ты нюхала всю дорогу и спрашивала, чем это так вкусно пахнет, — смотрит на меня и довльно так улыбается.

У-у, морда волосатая!

— Сонь, будь другом, посиди тут минуточку, я быстро за ним сгоняю, одна нога здесь, вторая там, — и выпалив это, Роман покинул беседку, не забыв предварительно запереть меня в ней.

Собака сутулая!

Но не успела я окончательно провалиться в негодование, как водитель вернулся с цветами и еще какой-то коробулькой.

— Это тебе, — протягивает мне, а я задираю нос выше и хмыкаю, отрицательно качая головой.

— Мне от тебя веники не нужны!

— Обалдела? Это букет вообще-то! Я его сам выбирал для тебя, если что, — хмурит брови и делает шаг ближе, но я непреклонна.

— Сам выбирал? Ну надо же! Не перетрудился?

— Перетрудился! Но для тебя я готов на любые жертвы, — и еще шаг ближе.

— Не приближайся! — отступаю я, пока не упираюсь коленями в стоящее посади меня кресло.

А сама про себя думаю только одно: «приближайся, ну же, приближайся скорее…»

Ой, дура!

— Не могу, Сонь.

— Але, уже почти две недели прошло с тех пор.

— Две недели назад ты от меня этот подарок не приняла бы.

— Я и сейчас его не приму, — фыркаю и все-таки усаживаюсь в мягкое кресло.

Но Роман тут же подходит ко мне почти в плотную, а дальше творит немыслимое, вставая на одно колено у моих ног.