Мой темный принц

Я сосредоточился на физиотерапии и не хотел лежать в постели неделями напролет только для того, чтобы выглядеть на 0,01% менее отвратительно.

Доктор Перри проигнорировал дерьмовое отношение моего брата.

— Если вы хотите, чтобы я вам помог, придется несколько недель отдохнуть, пока ваше лицо будет заживать. Вероятно, нам предстоит четыре, а может, и пять операций, которые нужно будет провести в разное время.

Себастьян ничего не ответил. Он просто смотрел на него снизу вверх.

Доктор Перри приостановил печатание.

— Скорее всего, мы возьмем кожу с ягодиц или внутренней поверхности бедра, чтобы восстановить щеку.

Себ покрутил свою кепку на кончике указательного пальца.

— Я буду выглядеть так, будто меня слепили из теста, как другие до и после?

Я изо всех сил старался не подавиться слюной. Что за дерьмовые слова. Тем более что у так называемых «после», по крайней мере, хватало гребаного мужества взять себя в руки и двигаться дальше.

Доктор Перри, однако, был опытным профессионалом, когда дело касалось мудаков.

— Вы не будете выглядеть совсем как раньше, если вы об этом спрашиваете.

Я оценил, что он не стал опекать Себастьяна. Некоторые врачи так поступали, а он их обходил стороной.

— Я буду или не буду выглядеть как тесто, док?

— Не уверен. — Доктор Перри не дрогнул от грубости Себастьяна. — Я не играл с тестом с тех пор, как был ребенком, и, к счастью, у меня нет детей. Тем не менее, я стал первопроходцем в технике, которая использует нарезанную кубиками хрящевую фасцию из донорских источников для восстановления структуры лица.

Себастьян дернулся вперед. Инстинктивно я схватился за заднюю часть его рубашки, на случай если он бросится на доктора. Но он не бросился. Мы затаили дыхание и молча ждали, что сделает Себ.

Доктор Перри заговорил снова, на этот раз тише:

— Я знаю, кто вы, Себастьян фон Бисмарк.

Себастьян сжал кулаки. Костяшки пальцев побелели от злости, а пальцы стали розовыми от потери крови.

— Да пошел ты! — Он вскочил на ноги, отчего его стул отлетел к книжной полке. — Ты ничего не знаешь о том, кем я был.

Доктор Перри склонил голову.

— Прости, сынок. Я не хотел...