Мой темный принц

— Его усмешка не убедила бы и святого. — Я был не так уж плох.

— Вообще-то, был. Ты называл меня девчонкой."

"— А как еще я должен был тебя называть? Наушник? — Он снова попытался рассмеяться, но смех заглох в его горле.

Я не могла поверить, что троллинг Оливера привел меня сюда. Это было безумие.

— Прощай, Джейсон. Прощай, Филомена.

— Подожди. — Моя мама бросилась к динамику. — А как же приглашение...

Я повесила трубку, прежде чем она успела закончить фразу.

Так она почувствует вкус собственного лекарства.

— По крайней мере, у нас есть торт. — Себ вскочил на ноги и подкатил к нам коробку. Ту самую, которую я успела прихватить с отмененного девичника. — Когда заканчивается один брак, начинается другой?

— Слишком рано. — Я застонала, но все равно отвязала бант от коробки и наблюдала, как стенки опускаются, открывая торт.

У нас отвисли челюсти.

Себ поднял брови и повернулся ко мне.

— Мне показалось, ты сказала, что это четырехъярусный торт.

— Так мне сказали.

Нет. Это был не четырехъярусный торт, а торт в форме члена.

Иметь и держать.

65

Брайар

Восемнадцать лет

Первое, чего я лишилась, - это согласия на поступление в Гарвард.

— Мы не можем себе этого позволить, — объявила моя мама однажды вечером, не отрывая взгляда от салата Капрезе, который она готовила. — Это просто невозможно.

Мне повезло, что мои родители наконец-то смогли приехать на Женевское озеро, и это лишь для того, чтобы разрушить мои надежды и мечты.

Она уложила листья базилика поверх помидоров и свежих ломтиков моцареллы.

Я полила все оливковым маслом.

— Что значит, мы не можем себе этого позволить?

Я уже знала, что они не могут позволить себе многое из того, что касается жилья и условий проживания. Два года назад отца уволили с работы за растрату, и он спустил все свои сбережения на судебные издержки, чтобы отбиться от подавших на него в суд жертв. К счастью, Surval Montreux предлагал мне стипендии.

Но для колледжа я думала, что, по крайней мере, оплачу обучение.

— Именно это я и сказала. — Моя мама захлопнула ящик стола, подошла к холодильнику с вином и взяла за горлышко бутылку белого. — Летний дом сенатора был последней попыткой получить хоть какое-то финансирование, но он прикован к постели какой-то болезнью. Он даже не поприветствовал нас. Такой грубый.

— Но меня уже приняли.

Отец воровал, чтобы покрыть свои проблемы с азартными играми.