Девочка для Генерала. Книга первая (СИ)

Наивная…

— Что? Не нравится? А ласки Коваля нравились?

— Да пошёл ты…

Перед ней стоял не капитан, перед ней стоял мудак, который пытался её запугать, лапал её и унижал. Катя больше не могла терпеть.

Она разозлилась. Впервые с того дня, что её взяли под стражу. Злость колыхнулась в душе, и Катя, резко выставив руку вперед, ударила ей по кисти капитана.

Тот зарычал.

— Ах, так…

Он толкнул её, не сильно, но довольно ощутимо, и, между тем, не выпуская из цепкого захвата. Катя ударилась спиной о железную спинку кровати, охнула.

Катя никак не успела отреагировать. Лишь воздух хапанула.

Капитан на этом не остановился.

Снова рванул Катю, уже на себя, так чтобы она врезалась в его грудь. Он не замечал, что швыряет её, на грани сознания её беззащитность кружила голову и пробуждала в нем темные, похотливые инстинкты.

— Так что там Коваль с тобой делал, а? Разработал дырочку да? Вот я сейчас и проверю!

Его рука, сминая и задирая платье, добралась до бедра, жадно сжимая кожу, оставляя на ней кровавые росчерки.

— Нет! — Катя попыталась вырваться, но тщетно.

Её держали крепко.

Из глаз хлынули слезы.

Катя успела лишь почувствовать, как натягивают трусики, как те больно врезаются в кожу. Их не отодвигали в сторону, их именно рвали.

А потом два пальца — грубых, с отросшими ногтями, с крупными фалангами, ворвались в её ещё не зажившее лоно, вызвав огненную волну боли.

И Катя, не сдержавшись, закричала во весь голос.

Глава 8

РУСЛАН

Ковалю было скучно. Бездействие раздражало.

Он лежал, закинув руки за голову, и смотрел в полоток. Уже хотелось свалить отсюда. У него и так сейчас передвижения были ограничены, светиться нельзя было. Пусть его лицо и не мелькало по ТВ часто, журналисты сделали своё дело.

Кто-то да мог его узнать.

А Ковалю нужна была свобода.

Свербело в груди.

Стены эти…

Как тогда.

Так. Не думать. Не сейчас. Может, вечером… Когда напьется, но уже у себя в загородном доме.

Руслан порывисто встал, подошёл к двери и хлопнул раскрытой ладонью.

Дверь сразу же открыли.

— Руслан Анатольевич? — молодой опер вытянулся по струнке.

— Отведи меня прогуляться.

На него не стали надевать наручники. В этой части здания не было чужих, залетных.

Руслан шел по пустому коридору. Стены, серость, уныние.