Девочка Дьявола. Без иллюзий. Книга четвертая

Боже, а фламандские гобелены! Уж не говоря о коллекции скрипок Страдивари!

— Да, роскошество, — добавила Палома, надевая очки от солнца, откровенно утомленная очередным обзором достопримечательностей.

— Спасибо большое, что составила мне компанию, — сжала я ее руку, пытаясь подбодрить. Я ее понимала — она все это видела, может быть, не раз, и мне было неудобно, что я ее таскаю по нудным туристическим точкам, которые она, будучи коренной испанкой, воспринимала, как данность."

"— Мне королевская аптека понравилась, — отметила подруга.

— А я влюбилась в Оружейную Палату, — добавила я.

Алехандро с любопытством посмотрел на меня и усмехнулся.

— Это было видно. Всё что-то колдовала над смартом и внимательно изучала каждый доспех.

— Есть такое, — кивнула я, вспоминая послания из оружейной дворца моему молчаливому собеседнику.

— Ты странная, — усмехнулся Алехандро.

— Почему?

— Обычно девочки не увлекаются оружием, — повел он бровью. — Ну, такие, как ты.

— В смысле? — не поняла я.

— Не могу тебя представить с пистолетом в руке.

— Я уважаю оружие, как вид искусства, — вслух произнесла я, а моя память вернула меня на базу, к норе Макса и ""глоку"", который стал для меня в свое время не только другом, но и избавлением от моих демонов.

Алехандро промолчал, мы продолжали идти к парковке, когда в его кармане раздалась трель телефона, и он поспешил ответить на звонок.

— Да, Ибби, освобожусь не скоро, буду поздно… да, я с Паломой и Лили… — произнес Алехандро по-испански и, внезапно замедлив шаг, начал внимательно слушать собеседницу.

— Сколько лет его сестре?

— Около семи.

— Совсем еще малышка, — покачала я головой. Конечно, если у нее что-то болит, она будет требовать любимого брата.

— Vale, Mi amor, no llores, — между тем тихо успокаивал сестру Алехандро мягким тоном. — Un besito dulce para mi chica favorita [перевод автора: Ладно, моя любовь, не плачь. Сладкий поцелуй для моей любимой девочки], — произнес он, и я не удержалась от теплой улыбки. В этой фразе было столько любви по отношению к младшей сестре, а напевный испанский язык придавал словам Алехандро еще больше нежности.