Девятый для Алисы

Алиса не раз и не два порывалась написать Мише. Но так и не решилась. Не знала, что написать. Она изучила, где можно покататься на сноуборде в окрестностях Москвы. Хотела попросить у него совета — хотя была почти уверена, что ей катание все равно не светит. Вряд ли Владимир одобрит. Вряд ли это останется незамеченным. Она никогда ничего от Владимира не скрывала и вот теперь даже не представляла…. В общем, она думала, думала много — о Михаиле, о том, под каким предлогом ему написать, о чем. Алиса никогда не инициировала общение с мужчинами сама.

Алиса торопливо погасила сигарету и вернулась в квартиру.

Алиса: Мне кажется, я даже чувствую аромат.

Михаил: Тебе только кажется)) Ты как, каталась после возвращения?

Алиса: Нет. Я не знаю, где. У тебя спросить хотела, где лучше.

Михаил: Спрашивай. Я, конечно, в ваших московских пригорках не эксперт, но кое-что про них слышал.

Опомнилась Алиса только когда зазвякал ключ в замке. Но успела быстро напечатать: «Мне надо бежать, потом напишу», выключить звук и сунуть телефон в карман."

"Черт. У нее ужин не готов! Как же незаметно пролетело время…

— Привет, крольчонок, — Владимир привычно облапил ее за ягодицы.

— Привет, Володя, — она старательно выговаривал слова. — Ты прости меня, я с ужином припозднилась.

— Я ж тебя предупреждал, что приеду сегодня… — медленно протянул он.

— У меня жутко разболелась голова и…

— Детка, — он смотрел на нее, прищурив глаза.

— Да, я понимаю, я сейчас, я быстро…

— В спальню иди. И раком вставай. У тебя штрафной, крольчонок.

***Пока Михаил переписывался с Алисой, борщ остыл. Ну надо же, как заболтался. Миша оставил тарелку и потянулся за чистой. Смысл разогревать, если на плите стоит полная кастрюля горячего супа?

Миша принялся за борщ, но ложка то и дело замирала — то в тарелке, то у рта.

О чем они говорили с Алисой? Да так, ничего важного. О местах в Москве и Подмосковье, где можно покататься на сноуборде. О погоде. О борще даже. В общем, ни о чем, на самом деле. Об этом можно одним пальцем писать. Но Миша ухнул в переписку с головой, забыв обо всем. А потом это внезапное: «Мне надо бежать, потом напишу».

Михаил сразу понял, что причина резкого завершения диалога — в нем, в этом Владимире.