Детка

Было бы очень тоскливо жить без тебя в моем громадном доме. Твоя комната до сих пор стоит и готова к твоему приезду хоть завтра. Там убирают, но вещи остались не тронуты. Даже книга, что ты читала перед отлетом. Какой-то роман Джейн Остин, да? Когда я особенно скучал по тебе, то даже пытался прочитать эту муть. Дальше сороковой страницы не доходил — сонливое чтиво, однако, но теперь я могу цитировать эту часть наизусть.

— Марк, — голос звучал слишком надрывно и безжизненно. Если честно его редко посещает вдохновение на подобные откровения и я была рада, что он это сказал.

Глаза стали влажными и этого показывать Гранту я никак не хотела. Посему, когда тот слегка поднялся на постели, чтобы непонимающе оценить взглядом мое лицо и понять причину дрожи в голосе, я просто прыгнула на кровать и зарыла лицо в его рубашку.

""Chanel. Allure"" всегда были его парфюмом. Запах настоящего мужчины… Я втянула воздух до жжения в груди и, расслабившись окончательно, закинула на того руку и ногу. Стало так спокойно, что не нужные мысли выветрились из головы. Было только здесь и сейчас. Этот момент должен был длиться вечно!

— Как же я устал за сегодня… — отречено пробормотал Марк, обнимая меня в ответ нежно и осторожно, словно я могла бы в любой момент оттолкнуть его и уйти. Не он ли сегодня поступил так же днем? Теперь-то я, конечно, понимала, почему… — Как ты сидишь на этих стульях? У меня сводит спину, как у какого-то школьника после двадцатикилограммового ранца.

Приглушенно расхохотавшись, я наигранно серьезно пробормотала себе под нос:

— Это тебе не кресло директора ""Alis Markoni"", да? Сиденье не удобное, кровать жесткая, комнат всего три в доме… Только я и есть школьник, Грант! И тут условия лучше, чем у многих дома…

Он издал пару ворчливых звуков, напоминающих скрип калитки, и, притянув меня к себе ближе, ответил:

— Моей спине это не поможет… Можешь позвать Юлю? Пусть сделает мне массаж.

Это было как ледяной душ… Вот мы лежим на кровати, переплетя наши ноги, пока мои шаловливые ручки поглаживают его вкусно пахнущую шею. На губах играет улыбка от его голоса, шуток, близости, запаха и тут… Юля. Мать его, Юля?! Сейчас?

— А давай я сделаю? — сказала я прежде, чем подумала.