Детектор красивой лжи

Мы ведь тогда ее все втроем… Не могу до Мануйлова дозвониться. Он трубу почему-то не берет.

— Так у него сейчас вроде бы занятия по вокалу, — припомнил Перфилов.

— И на хрена Дан полез в эту «Кузницу», если петь толком не умеет? Вот уж точно — невезуха, нет ни голоса, ни слуха! — съязвил Леха.

— Как это — «на хрена»? Слава! Популярность! У него ведь теперь от телок отбою нет, — пояснил Никита мотивацию своего приятеля. — Может, со слухом и голосом у него и есть проблемы, но все остальное работает.

— «Отбою нет»… Можно подумать, раньше у него с телками проблемы были! А, ну да, Наташкина подружка его продинамила… Так он и не слишком напрягался.

— Да, Чуркова — реально полная идиотка! Я ей лапшу на уши повесил, она и поверила…

— Ник, о том, что мы с ней сделали, знали только четверо — она и мы трое. Вопрос: кто написал эту хрень? — Кузнечик вернулся к моему посланию.

— Леха, я не понял, ты что, на нас с Даном намекаешь?! — оскорбился Перфилов.

— Выходит, Наташка нас кому-то сдала, а ты говорил, она молчать будет."

"— Не факт, что Чуркова рот раскрыла, — засомневался Перфилов. — Нет, это вряд ли она.

— А кто тогда?

— Дай подумать… Может, в окно кто-то подглядел? — озвучил свои предположения Никита.

— Придурок! Там же пятый этаж! — напомнил ему Леха.

— Сам ты придурок, — вернул ему «мяч» Перфилов. — Напротив многоэтажка стоит.

— Да там их, вроде, и нет, только тюль прозрачная, и та — с дырками.

— Тем более, — ухватился за свою версию Ник. — Есть такие извращенцы, которым только и надо, чтобы за другими подсматривать. По ходу, из всех нас он только тебя узнал. Ты ведь у нас звезда — так и светишься в «ящике»!

— Куда уж мне до Дана, — усмехнулся Леха.

— Не скажи! «Кузница» вышла в эфир уже после того случая, так что Мануйлов тогда еще не был так популярен, как сейчас.

— Как это — забей? А если нас на камеру снимали? Вдруг этот ролик выложат в Интернет, да еще с комментариями? — встревоженно вопрошал Иванов.

— Хотели бы выложить — сразу бы и выложили. Это развод чистейшей воды. Говорю же тебе — забей! — стоял на своем Перфилов.