Детектив к лету

Мэра я осматривал сам, никаких признаков отравления. А Терехова несколько минут была в сознании и все шептала: «Убийство, убийство…» Я подумал: возможно, ее отравили преднамеренно, и она об этом знала.

Агата поглядела на меня, я на нее. В голове промелькнули все великие отравители мира, от семейства Борджиа до миледи Винтер.

– А вы можете сказать чем? – спросил я. Житенко замахал руками.

– Да что вы, голубчик, тут токсикологию надо делать. Мы ведь не знаем, что она ела, вдруг там правда какая-нибудь пакость была вроде фугу, хотя я не слышал, чтобы у нас ее вообще где-то подавали… Но это не пищевое отравление, симптомы не те, слишком скоротечно.

– А если предположить? – подсказала Агата. – Что могло вызвать такую реакцию в организме?

– Да что угодно, – отмахнулся Житенко. – Сейчас химии всякой вагон, какие-то природные составляющие. Я на этой стадии вам ничего не могу сказать, тут вопрос жизни и смерти. С Тереховой сейчас наш токсиколог работает, может, он вам скажет что-то, когда выйдет.

Муж Тереховой, старательно молодящийся мужчина неопределенного возраста, действительно сидел в коридоре, запустив пальцы в длинные волосы. Изрядно поношенный белый халат висел на одном плече, синие бахилы сползли с элегантных летних туфель. Фигура была отображением подлинного отчаяния.

Личность мужа была в городе хорошо известна: Лев Терехов – хлебный магнат, чье состояние достигало каких-то баснословных цифр. Капиталы успешно наживал при помощи влиятельной супруги, помогающей ему выигрывать тендеры, уходить от налогов и порой даже от уголовного преследования.

На нас Терехов даже внимания не обратил, пришлось представляться дважды. Только после этого он поднял глаза и убрал пальцы от губ. Я заметил, что ногти у него обгрызены до мяса. Агата тоже метнула взгляд на его руки.

– Лев Николаевич, я майор Лебедева, Следственный комитет. Это капитан Фомин. Нам нужно задать вам несколько вопросов, – начала Агата.

– Вопросы? – безучастно повторил Терехов. – Ну давайте.