Детектив к лету

Агата, моя коллега из Следственного комитета, задерживалась, о чем предупредила в сообщении. Я вышел из больницы, пристроился на скамейке у клумбы, закурил, сбив дымом комаров, и с удовольствием вытянул уставшие ноги. Сегодня и без того был заполошный день, пришлось изрядно побегать, причем в самом прямом смысле. На дежурстве я в составе наряда отправился на очередную мокруху, бытовую, по пьяной лавочке, неинтересную, ровно до момента, пока задержанный не сиганул в окно рыбкой со второго этажа. Наручники его не смутили, приземлился он на отцветающий куст сирени, изрядно его пообломав.

– Ну и на фига тебе это было надо? Вон, весь в кровище теперь, а все равно сядешь, – сказал запыхавшийся Литухин.

"Ему погоня далась тяжелее, в Даниле было лишних десять кило, нормативы он сдавал каким-то чудом. Физподготовка ему не давалась, зато стрелял Литухин как заправский ковбой, лучше всех в отделе, и постоянно мотался на различные соревнования, неустанно возвращаясь с кубками и дипломами.

Прыгун не ответил, только плюнул на землю, но попал себе на штаны. Литухин усмехнулся:

– Снайпер.

Мужик снова плюнул и на этот раз более метко, попав Литухину на ботинок. Данил побагровел и уже приготовился заорать.

– В отдел, шеф? – спросил Литухин. Я вытянул в его сторону руку с поднятым указательным пальцем, призывая к тишине, и прижал трубку к уху.

– Стасян, дуй во Вторую городскую, – сказал дежурный. – Прямо спешно и срочно, Завьялов тут сучит ногами и требует результатов.

– А чего там? – недовольно спросил я. Оформить прыгуна – дело нехитрое, там и смена кончится. А вот тащиться во Вторую городскую больницу под конец дежурства, да еще по личному приказу полковника Завьялова, означало, что какая-то серьезная ситуация. На рядовые случаи руководитель так не возбуждается.

– Первая заммэра, – мрачно сообщил дежурный. – Стас, тут уже с полчаса все на ушах, губернаторская свита и мэр задергали уже.