Десять стрел для одной

На глазах у своего парня мужику другому дала!

Надя покраснела, отчаянно взглянула на Диму. Тот погладил ее по руке: не обращай, мол, внимания.

Полицейский же подытожил:

– Не надо ночами одной ходить и мужиков провоцировать. Тогда никто вас на моей территории не убьет. Гарантирую.

Он встал. Протянул Полуянову руку:

– А за номерок «Ауди» спасибо. Пробьем. Давайте провожу.

Снова вышли в общий холл. Клетки по-прежнему были заняты. Узбеков прибавилось – теперь уже на койке не помещались, стояли тесно, будто в очереди.

Надя не удержалась, тихонько спросила у участкового:

– А это кто такой?

– Вор на доверии, – усмехнулся тот. – Известный. Давно за ним гонялись.

– Интересно тут у вас! – пробормотала Надя.

– Да бросьте, – устало отмахнулся участковый. – Сплошная рутина.

– А что ты ему про мой плащ не сказал? – спросила Митрофанова, когда вышли из отделения.

– А кто в курсе, что на трупе был твой плащ?

– Ну… ты.

– Или те, кто труп видел.

– И ты решил прикинуться любителем детективов, – усмехнулась Митрофанова.

– Самая удобная роль, – заметил журналист. – Полисмены нас, лопушков, всерьез не воспринимают.

И поторопил Надю:

– Ну что? Идем в сельпо?"

"Она с удовольствием нагрузила его двумя тяжелыми сумками. Едва вернулись домой, сразу разбежались по своим ипостасям. Надя – на кухню. Дима – к экрану лэптопа.

Первым делом Полуянов открыл почту.

Три письма подряд – напоминалки, сначала от Марины Максовны, самая свежая – от главреда. Завтра в полдень – крайний срок, чтобы сдать интервью с авиабоссом.

А от Савельева ничего.

Дима покосился было на файл «самолетики» – но открывать его не стал.

Кликнул по папке «фонд» – это важнее. Снова просмотрел фотографии, присланные доктором Штраубе. Выбрал самую четкую. Запустил программу поиска по картинке.

Интернет – спасибо толстяку-компьютерщику – оказался стремительным. Через пятнадцать минут пришел ответ: «Одно совпадение».

Хоть что-то.

Полуянов нетерпеливо загрузил фотографию. Подпись под ней гласила: «Презентация фонда «Протяни руку помощи».

Он радостно рубанул по столешнице.