Десять стрел для одной

Слегка рисуясь, поднял трубку, набрал номер, спросил небрежно:

– Семеныч? У тебя детали по Васильково есть?

С минуту послушал, скривился:

– И все, что ли?.. Ну, сбрось хоть их, будь другом.

Нажал «отбой», сообщил Полуянову:

– Бытовуха, похоже. Люся эта там у них местная… шалашовочка. Мать пьющая, отца нет. Девица творила что хотела. Шлялась. В прошлом году чуть за кражу не села. Вчера в сельском клубе со своим парнем поссорились, орали друг на друга на всю деревню. Ушла, хлопнула дверью. Возлюбленный – почти сразу за ней.

– А чего тебе, Дима, до этой Люси? – вкрадчиво спросил второй коллега. – Знакомая, что ли?

Полуянов промолчал.

– Вот, кстати, и фотки, можешь полюбоваться, – подключился к разговору первый.

Врубил полноэкранный режим."

"Мертвое, спокойное, по-взрослому и безвкусно накрашенное, но все равно очень девчачье лицо. Где-то он видел эту Люсю.

Дима щелкнул курсором на следующий снимок, и сердце ухнуло в пятки.

Зато отлично можно было рассмотреть ее плащ. Ярко-синий, с белыми ромашками по подолу. Точно такой, как у Нади.

* * *Придумать, что готовить на ужин, Митрофанова не успела. Позвонил Полуянов, деловито сказал:

– В пять часов за тобой машина придет.

– Чего? – опешила девушка.

– Поедешь в театр. «Укрощение строптивой» в Большом. Ты ведь не видела?

– Ой! – обрадовалась она.

– Надюш, я вообще не пойду. У меня интервью. Подъеду за тобой к театру.

– Но я одна не хочу!

– А я не хочу, чтобы ты одна дома сидела. Все. Билет я купил, такси заказал, возражения не принимаются.

И трубку бросил, нахал.

Интересно, а в чем ей идти в театр? В образе пейзанки?!

Надя перевезла на дачу самую простецкую одежду: джинсы, шорты, старые кофты, майки. О чем Полуянов думает?!

Но звонить и ругаться Надя не стала. Голос у Димы взвинченный, явно куда-то спешит.

Однако взглянула на часы и вздохнула. Поздно. Времени – начало пятого.

Снова, значит, в ее жизни – Анжела. Надя уже успела сунуть нос во все шкафы и обнаружила в одном очень приличные, хотя и несколько устаревшие платья.