Десять стрел для одной

Тимофей Маркович (сосед напротив, тут, в деревне, ни от кого не скрыться) выглянул из своей калитки и сердито произнес:

– Зачем вы такие тяжести таскаете?

– Я пироги затеяла, – улыбнулась Надя.

– Пироги? Домашние?! – в голосе старичка задрожали тоскливые нотки. – А с чем делать будете?

– С капустой, с картошкой. Самый простой вариант.

Дедушка облизнулся. Или показалось?

«Испеку и для него», – великодушно решила Надя.

В отцовской духовке очень кстати нашлись два обычных противня и один размером поменьше, кругленький.

Но Митрофанова мужественно переложила кулинарное творение на большую тарелку. Взглянула на кухонные ходики – Дима через час приедет, не раньше – и отправилась в соседский двор.

Калитка на сей раз оказалась заперта, пришлось звонить. Дринь, дринь. Никакого ответа. У Тимофея Марковича послеобеденный сон? Поздновато для сиесты. Или ушел? Надя отдалилась от калитки, попыталась заглянуть сквозь щель в заборе.

Примостила тарелку с пирогом на старательно скошенную траву, взобралась на бетонную основу забора, заглянула во двор. Никого. Но в доме, за занавеской, мелькнула тень. Окно открыто. Митрофанова помахала рукой, крикнула:

– Тимофей Маркович!

Старичок выскочил во двор через секунду. Лицо – с удивлением разглядела девушка – презлющее. Кинулся к забору почти бегом, и вид такой, словно сейчас бить ее будет.

Она спрыгивать, прятаться не стала. Наоборот, широко улыбнулась. Произнесла:

– Тимофей Маркович, я вам пирожка испекла.

Он встал как вкопанный. Пробормотал:

– Ох, Надя. Испугали… Сейчас, сейчас, я калитку открою.

Когда впускал ее во двор, лицо уже совсем другое, морщинки лучатся улыбкой.

– Надечка? Неужели правда испекли? Вот не ожидал я, что кто-то обо мне позаботится.

Она протянула ему тарелку. Думала: дед обязательно позовет ее в дом, вместе пить чай.

– Жаль, как жаль, что я… я только что поел… – как-то не очень уверенно произнес старик. – Но за ужином – ох и закачу я пир!

– Приятного аппетита.

– Ну… спасибо вам огромное.

Наде показалось: дедушка очень хочет, чтобы она поскорее ушла.

«Ничего, – весело подумала она, – за пирог бесплатный – потерпишь».