Десять стрел для одной

– Близкий контакт с токсичными отходами вызывает быструю, но мучительную смерть.

Она фыркнула:

– Ты воюешь с мусорщиками?

– Нет. Это привет от фонда «Делай детям добро». Сбор денег под безнадежно больных детей называется токсичной благотворительностью. Целый бизнес. Чрезвычайно грязный, но очень прибыльный. И раз пошли угрозы, значит, я двигаюсь в правильном направлении.

Он рубанул кулаком по торпеде. Потом хлюпнул носом. Пробормотал:

– Надюша, прости. Я обязан – как врач – отстраняться от проблем пациентов.

– Ой…

– Зачем они потащили его в эту Германию?! Ведь ясно было: бесполезно. Здесь, в Москве, Юру брали в хоспис, в хороший. Или дома мог остаться. Кололи бы обезболивающее, мама держала за руку. Но нет, негодяи добились: он умер в чужой стране. На руках чужих людей.

– Дима, мне так жалко… – пробормотала она.

Сама понимала: голливудский киношный штамп звучит нелепо, но что она еще могла сказать?

Полуянов горько продолжил:

– А тысяча, которую ты перевела ему на операцию, пошла в карман мошенникам.

– Может, они решили все бросить и сбежать? – с надеждой произнесла Митрофанова.

– Вряд ли они бы тогда угрожали. Нет, Надя, они сделают все, чтоб не дать мне размотать этот клубок. Заставить меня замолчать. Любой ценой. Так что мы действительно сейчас едем за твоим паспортом. А потом – сразу в аэропорт.

– Дима, да что ты горячку порешь? Нас что, в первый раз пугают? Каждый раз убегать за границу – никаких денег не хватит.

– Надя, сейчас это не обсуждается. Когда угрожают лично тебе, я рисковать не могу.

– Дима, подожди, – поморщилась она. – Какая-то паника, прямо тебе не свойственная… Ты рассуждать не пробовал? Не сходится что-то. Ну, сфотографировали, письма прислали – это понятно. А зачем было в квартиру лезть?

– Еще больше напугать. И, возможно, мой компьютер взломать."

"– Но лэптоп ведь всегда при тебе!

– Не знали, вероятно.