Десять стрел для одной

Смотрела на размытое пятно (его лицо), угадывала слова по еле видимому шевелению губ и понимала: червячок был ей нужен только до тех пор, пока приносил пользу. Но сейчас он ей только обуза.

Развелись без скандалов. Оле досталась двухкомнатная квартира в Сокольниках и дочка. Девочке уже исполнилось семь, она пошла в школу. Мать никогда не помогала ей с уроками. Зато взялась учить малышку тифлосурдопереводу. Ей пока не требовался переводчик с языка слепоглухих (кое-как видела, а если не слышала, то читала по губам), но всегда полезнее заранее подстелить соломки.

Маргарита, счастливая, что мать чуть не впервые оказывает ей внимание, легко и с удовольствием выучила, как писать пальчиком на ладошке. А Ольга, долгими часами сидевшая рядом с девочкой, вдруг снова начала – видеть? Чувствовать? Улавливать?

Дочь во главе начальственного стола. Секретарши, спутниковая связь.

Она приблизила к себе лицо девочки. Сощурилась. Вгляделась в ее меленькие, неяркие черты. Спросила:

– Маргарита, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?

Та не колебалась ни секунды:

– Балериной.

– Чушь, – мгновенно отозвалась мать. – Тебе нужны математика и английский. В старших классах чтобы был экономический уклон. Здесь где-то есть гимназия, я узнаю. Переведу тебя туда.

– Но я хочу танцевать! – топнула ножкой малышка.

– Сколько будет семнадцать плюс сорок четы…?

Маргарита даже не дала ей договорить:

– Шестьдесят один.

– Вот именно. Тебе семь лет, и в школе вы проходите только однозначные числа.

Взяла лицо девочки в свои ладони, чуть надавила, произнесла свистящим шепотом:

– Хочешь – иди в балерины.

– Мама… – девочка смотрела со страхом. – Откуда ты знаешь?

– Подумай сама. Если Бог забрал у меня зрение и слух, значит, он дал взамен что-то еще. Учи математику, Маргарита.

Дочь больше не спорила.

Ольга перевела ее в гимназию. Чтобы взяли как льготницу, пришлось оформить себе инвалидность. Но даже инвалидной пенсии в придачу к алиментам им теперь не хватало.

Ольга поначалу пыталась найти себе нормальную работу. Но в девяностых даже полностью здоровые радовались, если их нанимали батрачить в палатку. А почти слепоглухой, без навыков и образования, на бирже труда не предложили ничего. Только сдать дочь в интернат.