Десять ночей с бывшим

- Сухая сучка… Хочешь сказать, что не ждала меня? - Прохрипел Алекс, жестко тараня меня между ног и причиняя боль там, где было нежнее всего. - Я про тебя, тварь, не мог забыть!

И зубы снова вонзились мне в шею, словно он был вампиром, нет, хуже, волком, который едва сдерживается, чтобы не разорвать меня на куски.

- Не мог забыть, даже когда лучшие бляди раздвигали ноги передо мной!

Алекс нащупал шершавой подушечкой большого пальца мой клитор и принялся терзать его, словно от силы нажатия я должна была немедленно возбудиться.

Рука его сползла с моего горла, откинула ворот халата, и он стиснул мою грудь с той же жестокостью, с которой насиловал меня пальцами. Выкрутил сосок, рыча мне на ухо, а потом шлепнул ладонью по коже. Я вскрикнула от боли, но его это только раззадорило:

- Не нравится тебе? Не нравится, сука? А мне, думаешь, понравилось, когда у меня хер не встал ни на одну из этих сочных шлюх?

Что он говорит?!

Я на мгновение даже забыла о том, что у меня по щекам текли слезы обиды и боли, так сильно я удивилась.

До сих пор я ни разу в жизни не видела члена без эрекции, несмотря на то, что подружки часто жаловались, вгоняя меня в краску, чего им стоит ввести своих любовников в боевое состояние. Не гуглить же мне специально!

А Шалаев всегда был готов, когда бы я ни прикоснулась.

Я на мгновение шатнулась к нему, прикоснувшись спиной, но через пушистый халат не почувствовала, стоит ли у него.

- Развлекалась тут без меня, удовлетворяла свою ненасытную натуру?!

Алекс развернул меня к себе, буквально напал губами на мои губы и истерзал их укусами и засосами.

Отодвинул голову, чтобы взглянуть мне в глаза, и я увидела, как неестественно расширены его зрачки. Ледяной голубизны в глазах не осталось вовсе. Он что, под наркотиками?

- Нет… - тихо сказала я. - Училась.

Страшно было разозлить его еще больше. На всякий случай я все это время даже не прикасалась к пульту телевизора и вообще сидела или на кухне или у себя в комнате.

Теперь я знала про статистику."

"- А если проверю? - Алекс снова неприятно ухмыльнулся и с жадностью облапал мою грудь так, что я даже вскрикнула. От моего голоса глаза его вспыхнули и он с голодным рыком набросился на мгновенно затвердевший под его губами и языком сосок. После жестокости и боли, нежный язык, обнявший его влагой и теплом, создал такой внезапый контраст, что у меня подкосились ноги от горячей волны, разбежавшейся от низа живота.