Десять ночей с бывшим

Даже начала понимать тех девчонок, которые связываются с богатыми ради таких вот бассейнов. Невероятный кайф.

Но обычно я плавала в купальнике, не считая первого раза, а сейчас была голая и чувство единения с водой было кайфовее прежнего. Я просто сливалась с прохладной и плотностью голубого света.

В очередной раз вынырнув у самого бортика, я подняла глаза и испуганно отшатнулась: надо мной стоял, возвышаясь, совершенно обнаженный Алекс. И член его тоже стоял: мощный, огромный, увитый тугими венами.

Хотя тут же отвела глаза, но он продолжал стоять перед глазами.

Испуганно оглянулась на огромные витринные окна: но закат только начинался, времени было еще мало, почему он так рано вернулся с работы?

Ни говоря ни слова, Алекс ловко, без плеска, вошел в упругую воду будто профессиональный пловец. Не выныривая, сделал круг вокруг моих ног и показался на поверхность вплотную ко мне, проскользив своим обнаженным телом по моему.

И сразу сжал меня руками, притиснул к горячей груди и накрыл губы своим жестоким жадным ртом.

Он не целовался, он терзал меня, мучил, насиловал языком в рот, безжалостно продавливая до предела, придерживая за затылок и не давая вырваться. Пару раз мы окунулись под воду, пока Алекс не сообразил толкнуть меня к бортику, на мелководье. Я нащупала под ногами дно и выдохнула, но он не дал мне передышки.

Заскочил наверх, уселся, склонившись и придерживая мою голову и медленно сказал, глядя мне в глаза своим ледяным взглядом:

- Открой рот, Соня.

"Время ожидания и соблазнения прошло, вот что я поняла мгновенно. Шалаев устал от игр и пришел сегодня, чтобы взять с меня мой проигрыш на полную катушку. Он не просил, он спокойно предъявлял квитанцию, чтобы получить желаемое.

Он придвинулся так, что темный член с красной головкой покачивался перед моим лицом. Стоило ему сделать одно крохотное движение, и он бы ворвался между моих губ, хочу я этого или нет.

- Ладони. - Командует Алекс, и я кладу пальцы на пульсирующую твердую плоть. Послушно обнимаю ими его ствол, чувствуя, как он напрягается под моим касанием и обреченно, как на плахе, накрываю губами разбухшую головку.