Десять поцелуев, чтобы влюбиться

– Я люблю тебя! Зачем тебе эта примитивная отличница, когда есть я?

Боже.

– Серьёзно думаешь, что стану говорить с тобой об этом? Машу даже трогать не смей и Миру оставь в покое, иначе я за себя не отвечаю. Поняла меня?

– Диииима!

Почти ревёт, театрально шмыгая носом. Под чем я был, когда связался с ней?

– Слушай, мы расстались по-хорошему, спокойно. Не усложняй, Филатова.

– Но я правда люблю тебя!

– А ещё Царёва, Тарасова, Строганова и всю остальную футбольную команду, не говоря о прочих мимо проходящих.

– Если я хотела, чтобы ты ревновал?

Тяжело вздыхаю. По её щекам текут слёзы. Настоящие. Тушь размазалась, с помадой та же история.

– У тебя не получилось, Регина. Я к тебе хладнокровен. Понимаешь? Осознай уже своим мозгом, ты встретишь ещё человека, который оценит тебя по достоинству. И это не я. Приведи себя в порядок и успокойся.

Оставляю Филатову и ухожу из университета. На всякий случай проверяю чаты с Машей во всех социальных сетях, но там пусто. Тот единственный случай, когда я рад быть в «чёрном списке» у Савельевой.

К вечеру приезжаю к родителям.

По дороге прикупил подарки для папы и мамы. Отцу новый планшет, маме золотой браслет с её любимыми изумрудами. Не представлял, что выбрать Яну. Мы с ним не очень сильно близки. Знал только одно – братец любит рисовать. Потому заехал в творческое пространство и купил скетчбук ручной работы. Натуральная кожа, пергамент вместо стандартной печатной бумаги. К нему набор карандашей и художественных маркеров.

На следующий день мама суетится с готовкой, но никого к себе не подпускает. От помощи отказывается. Мы с отцом и братом украшаем сначала квартиру, потом берёмся за ёлку. Даже в детстве таким не занимались. Между мной и Яном заметно потеплело. Разговариваем вроде как спокойно, да и морду друг другу бить не особо хочется. Только если, чтобы молодость вспомнить.

Шучу.

– Виктор сказал, что ты уволился, – раздался голос отца.

– Ага. Хочу чем-то своим заняться.

Вешаю на ёлку большой красный шарик.

– И сессию сдал на «отлично».

– В точку.

– Кого нам благодарить за такие чудесные метаморфозы? – добродушно усмехнулся папа.

– Машу, – ответил за меня Ян.

Без подколов, как факт.

– Значит, она особенная, – отец похлопал меня по плечу. – До сих пор не простила?

– Нет, – покачал головой. – Скорее всего, бесперспективно.