Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

Кого это черт принес?

Ответ на незаданный вопрос не заставил себя ждать – громоподобный Ольгин голос заполнил ушные раковины, надавив на барабанные перепонки.

– Где эта царевна Несмеяна? – прокричала она так, что с потолка посыпалась штукатурка. По крайней мере, вполне могла бы.

– Тут, тут она, Оленька! Ты бы поговорила с ней! – Мама расплакалась.

– Да поговорю, теть Кать, не переживайте.

«Угу, попробуй, – размышляла я. – Можно подумать, я буду с тобой беседовать».

Я уткнулась в диванную спинку носом и еще сильнее укуталась в свой импровизированный саван.

– Теть Кать, что с вами? – Тревога в голосе подруги была столь натуральной, что я даже на секунду поверила. Тоже мне – актриса погорелого театра. Неужели и впрямь думает, что я куплюсь на такой банальный трюк?

– Лерка, «Скорую» вызывай! Быстро! – На этот раз я даже высунула нос из-под одеяла.

– А, чтоб тебя! – прокричала Ольга, – алло, «Скорая»? Тут женщине плохо. Да откуда мне знать???? Лер, сколько твоей маме лет? А-а-а, какая, к черту, разница?! Быстро сюда кардиобригаду, иначе я вас всех засужу.

Я вскочила с дивана и опрометью бросилась в прихожую. Там, на полу, тяжело дыша, лежала моя мамочка. Она смотрела на меня полным страдания взглядом, силясь что-то сказать.

Рухнув перед ней на колени, я схватила ее ладонь двумя руками.

– Мама, мамулечка, милая моя, держись! Ты только не оставляй меня, пожалуйста. Только не ты! Только не сейчас, слышишь?! Умоляю, – я рыдала уже в голос, выплакивая все слезы, накопившиеся за этот месяц, – обещаю, я все сделаю.

Вымученная улыбка коснулась маминых губ. Она удовлетворенно кивнула и закрыла глаза. Как выяснилось, навсегда.

Квартиру огласил оглушительный крик:

– Мама-а-а-а!"

"Глава восемнадцатая

Операция «Моисей» вступает в завершающую стадию. Наши дни

– Сергей Павлович, вас сегодня ждать? – Я вложила в голос всю нежность, на которую только была способна.

Брошенный в мою сторону взгляд шефа выражал одновременно недоумение и брезгливость. Мол, кто это тут посмел обратиться к его величеству? После того странного разговора Серпал больше не предпринимал попыток узнать меня ближе, да и сам не стремился открыться, максимально исключив из общения личный элемент.