Дерзкие. Будешь моей

Он находится у них в гостях, мы долго болтаем, около часа. Так, что он уже начинает отбирать у неё трубку. Кир смеётся на заднем плане, а я так хочу к ним. Безумно хочу, хоть и знаю, что его отец меня ненавидит и может что-то сделать. Если бы речь касалась только меня, я бы на всё наплевала, но теперь во мне наше с Глебом продолжение, а, значит, мы оба уязвимы.

Он обещает приехать 31-го вечером. Как раз назначает в Питере сделку по продаже на этот день. Я же с самого утра бегаю по дому в предвкушении и смеюсь, раскрывая везде шторы, как маленький ребенок.

Людмила Эдуардовна по истине добрый и хороший человек. Я удивляюсь, как Глебу достаются такие люди… Наверное, потому что глубоко внутри он сам такой. Просто не всем это показывает.

Около двух часов дня охрана приносит к порогу огромную коробку с бантом.

— Это для Вас. Просили передать.

Я недоверчиво кошусь на неё и опасаюсь подходить.

— Не волнуйтесь, она проверена, кроме того, она от Глеба Александровича, — смеётся один из охранников Миша. Мы познакомились на днях.

Я стеснительно отвожу взгляд, и парень помогает мне затащить её внутрь. Принимаюсь распаковывать на самом входе.

Кроватка. Белоснежная. Уже заправленная комплектом детского белья в бело-голубых тонах, а внутри записка.

«Я всегда верю твоей интуиции, ведьма. Люблю тебя. Буду в восемь.»

Растекаюсь на месте… Рассматриваю её и это самое милое, что я могла увидеть сегодня. Хотя и Глеба просто безумно хочу ощутить…Обнять и не отпускать, что бы ни случилось…

Михаил и Людмила Эдуардовна не разрешают мне её двигать, но по моей просьбе ставят возле ёлки. Странно, да. Но это то, что я хочу видеть. И хочу, чтобы Глеб это видел.

А ещё я бы хотела сделать ему подарок, но мне даже выйти отсюда нельзя, что слегка меня расстраивает, однако Людмила говорит, что я уже ношу самый большой подарок под сердцем.

— Мой муж хороший отец, но такой трепет я уловила впервые. Тут что-то личное…Он очень Вас любит.

— Я знаю…Я это знаю. И спасибо Вам, что сидите здесь со мной…

— Не за что, Катюша…

— А откуда…Откуда Вы его знаете?

— Он не говорил?

— Нет…

— Мы знакомы три года.