Дерзкая

Мы оказались в обычном коридоре, едва освещавшемся подвесными потолочными светильниками.

— Это моя резиденция. На этот этаж никто не заходит без моего приглашения. И уж точно скажу, никогда еще в эти помещения не входил более дорогой для меня гость, — Извеков склонился в церемонном полупоклоне.

Я шагнула в открытую им дверь, лихорадочно соображая, чего больше было в его странном льстивом комплименте: угрозы или подвоха. Комната, куда мы попали, оказалась совсем маленькая, а может быть, мне так показалось после осмотра неоглядных пространств.

— Присаживайся, у нас с тобой будет очень долгая и очень важная беседа.

— Если честно, то я не представляю, о чем бы тебе хотелось беседовать со мной, — ответила я, пытаясь вытянуть из него какую-нибудь фразу, из которой могут стать ясными его истинные намерения.

— Зато я прекрасно представляю, о чем ты хочешь со мной говорить. И я ничего не буду от тебя скрывать, потому что, как бы ты не удивлялась и не сопротивлялась, мне слишком повезло, что ты приехала сюда. Ты узнаешь все, что тебе захочется, а я поступлю с тобой так, как уже давно решил.

Он говорил медленно, подбирая слова, и все равно, запутал меня еще больше. Внезапно погас свет, и в темноте замерцал экран странного компьютера.

— Спрашивай, — почти приказал из темноты голос Извекова.

Нелепая ситуация, просто нелепейшая. Вместо того, чтобы просто делать то, что ему хочется, не обращая внимания на меня, он собрался отвечать на мои вопросы.

— Совет: не трать время. В любой момент меня могут сорвать куда-нибудь по делам. И тогда твое посвящение затянется.

Так и не поняв, почему тюремщик требует, чтобы заключенная допрашивала его, я решила, что тратить время, действительно, глупо.

— Меня интересует только один вопрос: это ты расстрелял Юрия Орешина в гостиничном номере?

Допустим, теперь меня волновало не только это, но начать я хотела с этого, и к черту предосторожности.

— Я знаю, зачем ты приехала сюда. Мне нечего скрывать, это был я. Да и зачем ты спрашиваешь, мы уже показали тебе все это, — голос Извекова стал раздраженным. — Право же, я защищал себя, не столько свою жизнь, сколько свой Рай.