Дерзкая

Зинченко мягко тронул машину с места и, как бы невзначай, заметил:

— Твой брат звонил в управление и просил помощи в срочной расстановке капканов.

— Знаю. Он меня ищет, — ответила я.

— Заливай! — засмеялся Зинченко. — Они там что-то серьезное копают. Но мотивировать запрос Орешин отказался, поэтому людей ему не дали. Когда я выезжал, прибыл Середа, я не успел с ним переговорить, но одного взгляда на его физиономию было достаточно… Кто это так разукрасил твоего приятеля?

— Я.

Зинченко пожал плечами:

— Не хочешь, не говори.

— Да я просто не знаю, — соврала я, показывая всем своим видом, что уж теперь-то я не шучу. — Если хочешь знать, я уволена, и теперь путешествую в свое удовольствие. Я послала к черту все их проблемы.

Зинченко засмеялся и произнес с издевкой:

— Давно пора было тебя уволить, чтобы под ногами не путалась. Я бы вообще всех женщин из нашего ведомства разогнал бы по домам. Дела не делают, только чаи гоняют, да мужиков смущают своими ногами да глазки строят…

Ни за что не стала бы строить глазки Зинченко.

Игорь Зинченко не был злым человеком, но был всем известным женоненавистником. Поскольку он в принципе не считал женщину способной на что-то серьезное, он ни за что не поверил бы словам Олега обо мне, даже если бы они и успели побеседовать в управлении."

"Зинченко всю дорогу трепался и шутил, и если бы я его не знала, ни за что бы не подумала, что это настоящий профессионал, равных которому очень мало.

Через пару часов мы въехали в Волхов. Автобусная станция — это было то, что нужно.

Без особых хлопот я взяла билет на рейсовый автобус в сторону Петрозаводска.

У меня еще оставалось время, чтобы, как говорится, привести в порядок свои дела. И я решительно прошла к телефонам.

— Агентство Орешина, — прозвучал в трубке усталый голос Олега.

Не зная точно, как он отреагирует, я замешкалась с ответом, и Олег тут же раскусил меня.