Дерзкая

А я слишком изменилась, чтобы снова заявить о себе.

— Какая чушь! — бросил Юра и тут же спохватился. — Извини… Но я чего-то не понимаю. Если бы я мог вернуть сестру, я бы не обратил внимания на то, изменилась она или нет. Ведь ты сама сказала, что важнее всего…

— Так уж ли тебе было бы все равно?

— Абсолютно. Неважно, в каком бы состоянии она ни была, мне так не хватает ее сейчас…

«Спокойно», — сказала я сама себе. — «Это еще ничего не значит».

— А это у тебя откуда? — Юрий провел рукой по своей щеке.

— Одна нелепость.

— Что ты такое говоришь? — Юрка широко распахнул глаза.

— Это результат нервного срыва. После смерти мужа я пыталась покончить с собой. Несколько совершенно безумных дней… Под руку попался обломок железа.

— Боже мой… — пробормотал Юрка. — Что случилось с твоим мужем?

— Он погиб на соревнованиях. Он был автогонщиком. Я расстроила его, мы поссорились, и на трассе он потерял голову… — я не смогла договорить.

— Юр, ты здесь? Я везде тебя ищу, — раздался от выхода в спортзал глухой голос Олега.

— Да, Олег, я сейчас иду, — отозвался Юрий. — Я ухожу, Мария. Прости нас, все получилось очень некрасиво… Завтра утром я жду тебя в офисе. Середа введет тебя в курс наших проблем…

— Ничего я делать не буду, — ответил Олег. — Пусть она даже не приближается ко мне ближе, чем на три метра.

— Бунт на корабле, — слабо улыбнулся Юрка.

— Да.

— Тогда выйдем вместе. Нужно его как-нибудь успокоить.

Олег ждал нас в коридоре. Там было темно, и его ссутулившаяся фигура, подпиравшая собою стенку, выглядела весьма зловеще. Олег угрюмо посмотрел на меня и оттер Юрку к стене:

— Что еще ты хочешь надо мной учинить? — мрачно спросил он у Юры. — Я сегодня сыт по горло всякой всячиной.

— Я хочу, чтобы мы объяснили Марии, чем наши ребята сейчас занимаются.

— Вот пусть Мозер и объясняет, — огрызнулся Олег.

Юрка хотел что-то возразить, но я опередила его:

— Я буду полезнее вам, чем Мозеру. Всякую мелочь они прекрасно сами разгребут. А вам вряд ли кто поможет лучше, чем я.

— Если бы она знала, о чем идет речь, она не раскрывала бы рта! — рявкнул Олег и страдальчески нахмурился.