Дерзкая

Глаза пса смотрели на камеру, его снимавшую, с ненавистью почти человеческой… Впрочем, эти глаза, действительно, были похожи… Я пощелкакла клавишами, и изображение увеличилось. Теперь с монитора на меня смотрели только глаза. Это были большие, миндалевидные, с яркими белками, выразительные голубые ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ глаза…

Рука протянулась из-за моего плеча.

От неожиданности я с криком подскочила.

— Тихо, малышка… — Юра поймал меня и усадил обратно. Он старался ничем не выдать свой гнев, но у него даже руки дрожали от негодования.

— Юрка, я сотру к черту эти файлы, — произнес Олег, подходя к клавиатуре с другой стороны.

— Нет. Перекодируй… — отозвался Юра. — Да не здесь! С нашего компьютера.

Олег тяжело вздохнул, показал мне кулак и ушел, хлопнув дверью.

Юрка бросил свой костыль на мою постель и сел на банкетку у компьютера. Он смотрел прямо мне в глаза, словно хотел прочитать в них, много ли мне стало известно. Смотрел и молчал.

— Ты хочешь, чтобы мне стало стыдно? — не выдержала я.

"— Что?

— То, что ты не доверяешь мне.

Он криво усмехнулся, отвернулся и уставился в монитор.

— Да, малышка, возможно, это нечестно. Но я уж возьму этот грех на душу. А иначе может случиться непоправимое, — ответил он наконец. — Недооценил тебя, каюсь. Ты лезешь напролом, как медведь сквозь чащу. Поэтому…

— … с этого момента я буду находиться под домашним арестом под неусыпным бдительным оком Олега Середы.

— Знаешь, иногда мне страшно иметь с тобой дело, — сообщил он мне после паузы.

— Я похожа на человека, который мог бы задержаться в интернате? — я встала и положила руку ему на плечи. — Не сердись, пожалуйста. Я хочу вам помочь.

— Я не могу подвергать тебя риску только из-за того, что всплывают мои старые дела, — покачал он головой, и я видела, что свое решение он ни за что не поменяет.

— Я все равно буду в этом участвовать.

— Ну, это мы еще посмотрим, — Юрка невесело усмехнулся, встал, взял костыль и, тяжело передвигая ноги, вышел из моей комнаты.

Я выключила компьютер, погасила свет и легла.

Бедняга Юра вновь недооценил меня. Уйти от опеки Олега очень просто, не одним, так другим способом. Я очень хорошо изучила нашего общего друга, и знала, чем можно его пронять.