Дерзкая

То, что он, тем не менее, сделал это, было уже странно.

— По-моему это ты, дружок, в плачевном состоянии! — огрызнулась я. — Болтун несчастный! Зачем ты рассказал Виллену о нашем с тобой разговоре?

— Да потому что иначе его очень трудно навести на нужную мысль, — ответил Марсен и повалился в кресло.

— И на какую же мысль ты собирался его навести?

— На мысль уйти в подполье, — усмехнулся он. — И резко сменить стратегию и тактику борьбы со своими врагами. — Тут Марсен стал серьезным. — Я пытался объяснить ему, что для спасения Первого мира не двери нужно искать, а изменить общую ориентацию.

— Объяснил?

Марсен пожал плечами:

— По нему никогда не ясно, какие выводы он делает. По крайней мере, когда я с ним говорю. Он считает ниже своего сословного достоинства признаться, что и я иногда прав.

— По-моему, он остался совершенно на тех же позициях, — вздохнула я.

— По-моему, нет. Только он сейчас не хочет думать. Ему сейчас надо действовать. Даррина словно взбесилась. Требует крови, власти, даже твоей головы.

— Дружище, а ты не под гипнозом ли часом? — я наклонилась поближе к его лицу."

"Он отмахнулся от меня, но я, как бы в шутку ухватила его соломенные пряди и повернула его лицом к себе.

«Что случилось, Марсен?»

Он мотнул головой, высвободился и вскочил с кресла, чуть не сбив меня.

— Неужели ты интересуешься тем, что случилось?! — мне показалось, что он был даже зол.

— Почему бы и нет?

— А мне показалось, что тебе совершенно все равно, — он стоял посреди комнаты, широко расставив ноги и подбоченясь с видом решительным и непреклонным.

— Чего это так тебя разбирает? Ты делаешь свое дело, ну и делай. Тебя приставили пасти меня, ну и паси… Ты же офицер иерархии, какая тебе разница, какому иерарху ты будешь служить?

— Да, я офицер иерархии. Но я служу иерарху Виллену.