Дерзкая

Сколько раз ты уже сначала делал, а потом думал?

— Я, как правило, думаю в процессе, — отрезал Олег.

— … а потом становится очевидно, что сделана глупость, — произнес Юра. Он хотел сказать что-то еще, и тон его голоса вовсе не был агрессивным, но Олег снова вспылил:

— Первая моя глупость в том, что я связался с вами обоими! Один постоянно чем-то недоволен, другая лезет во все дырки, будто больше поиграть не во что, кроме как в сыщиков! А я в жизни не имел дела с детьми и нянчиться не умею! Я не могу работать с партнером, которому можно сообщать информацию только до запятой! Попробовал бы сам…

Если все, сказанное Олегом в запале, было правдой, оставалось только дивиться его выдержке.

— Я же уволил ее, и она больше не будет путаться у тебя под ногами, чего тебе еще не хватает, — буркнул Юра.

— Сам знаешь, чего, — проворчал Олег. — Ты связываешь меня по рукам и ногам, а ей разрешаешь делать все, что захочется…

— Заметь, она почти всегда делает именно то, что нужно, — спокойно возразил Юра.

— Ну конечно. Ей интуиция не изменяет, в отличие от меня.

— Только не пытайся убедить меня, что наши дела шли бы лучше, если бы с нами не было Кати! Или ты все-таки так считаешь? — Юра произнес это очень тихо, я едва расслышала его слова, к тому же заглушенные щелчком зажигалки.

— Деспот ты, Орешин! — злобно и обиженно бросил Олег.

— На том стоим. Кстати, если кого-то что-то не устраивает, на привязи никого не держу, — отрезал Юрка.

Олег промолчал. Через минуту Юра заговорил сам:

— Извини, Олежка. Я сам схожу с ума от всего этого.

Олег неожиданно виновато ответил:

— Да и ты прав, старик, на меня что-то нашло. Но, хоть я и боюсь за нее, лучше бы нам заниматься этим делом вместе с ней. Свежий взгляд очень нужен.

— Нет, Олег. И не спорь.

— Тогда, может быть, тебе стоит перекодировать файлы?

После некоторого замешательства Юрка ответил:

— Да ну, это лишнее.

— Вот интересно, Орешин, кому это под силу?

— Не язви! Я бы смог… раньше, только теперь на трех ногах я ее не догоню. Завтра передашь все свои дела ребятам и займешься Катей! Что морщишься?

— Не хочу быть соглядатаем, тем более при ней. А если она поймет?

— Обязательно поймет. Тогда посадим под домашний арест.