Дерзкая

— Что я должна забыть?

— Да все, что было с Катей там. Теперь ты Мариэла. Теперь у тебя спокойная, счастливая жизнь, а все, что было раньше, тебе следует забыть как можно скорее. И не вздумай этому сопротивляться. Ты сделаешь только хуже себе и своей семье. Я знаю, что говорю, можешь мне поверить, — Валерий все-таки взглянул мне прямо в глаза и усмехнулся: — Хоть вы и очень разные, но эти глаза… Я как будто вижу Катерину.

— Ты и видишь Катерину, — сказала я. — Мариэла оставила мне только оболочку, ее душа не в силах бороться со мной.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы это было так, — нахмурился Валерий.

— Ах, оставь, пожалуйста! Что тебе хотелось, никого не волнует. Я говорю о том, что есть, — я встала, потому что не в силах была больше сидеть неподвижно. Валерий молча следил, как я перемещалась туда-сюда по комнате. — Я обрела теперь новую жизнь, но она не устраивает меня. Совершенно не устраивает.

— Но почему?

— Потому что это не для меня.

— Но все эти годы такая жизнь была как раз для тебя!

— Черт тебя возьми, Извеков! Я Катя! Понимаешь, я — Катька Орешина!!

Он тоже встал и попробовал удержать меня от нервной беготни.

— Уведи меня отсюда, Валерий!

— Куда?! — удивился он.

— Обратно, в Сылве! Немедленно, прямо сейчас!

— Тихо, тихо, — он сделал попытку толкнуть меня в кресло, но я вырвалась. Тогда он успокаивающе поднял руки: — Не надо кричать! Все равно я не могу никуда тебя увести, тем более в Сылве. Там, наверное, все уже рушится, все погибло.

— Но ты же можешь придумать что-нибудь! Тебе под силу открыть новую дверь.

— Я не стану этого делать! Я больше не хочу разрушать ничью жизнь! — заорал Валерий прямо мне в лицо. — Ты что, хочешь, чтобы твои родные вернулись и не нашли тебя нигде? Ты подумала о них хоть немножечко?!

— А ты подумал! Ты уже подумал за меня и все решил. Снова все решил! Ты решил, что я должна быть тебе благодарна за этот тихий омут? Это что, по-твоему, предел моих мечтаний?

— Несколько недель назад мне показалось, что у тебя был некий предел мечтаний… — глухо сказал Валерий.

— Прости меня, Валера… — у меня вдруг подкосились ноги, и я вцепилась в руку Валерия, стараясь не упасть. — Я, наверное, совершенно неблагодарная тварь. Но я хочу снова вернуться к своему брату.

— Твой брат живет в этом доме. И он скоро придет. Ты же не хочешь причинить ему неприятности. Вряд ли он их заслужил. А твои родители? У Кати Орешиной не было родителей.