Держи меня крепче

– Я могу взглянуть на ее медицинскую карту?

– Вам прекрасно известно, что существует такое понятие, как врачебная тайна…

– Если девочка нуждалась в отдыхе, чего же здесь скрывать? – удивилась я.

Фельцман поджал губы, но поднялся и пошел к стеллажу, достал медицинские карты и протянул мне.

– Пожалуйста. Надеюсь, вы не воспользуетесь моим добрым расположением и не станете…

– Не стану, – кивнула я, просматривая записи. О пристрастии к наркотикам там не было ни слова, впрочем, это еще ничего не значило. – Геннадий Самуилович, расскажите вкратце, что за проблемы у девочки.

– Думаю, все дело в том, что она чересчур загружена. Детская психика просто не выдерживает. Она учится в спецшколе, мать требует от нее полной самоотдачи, Вика отличница, но это ей дается нелегко. Мать постоянно внушала ей, что она должна быть лучшей – в школе, в музыке, вообще во всем. Требовательность, чрезмерная строгость привели к тому, что девочка решила: мать ее не любит.

– Это вам Вика сказала?

– Я с ней беседовал, и поверьте, мне этого вполне достаточно, чтобы понять проблему.

– Корзухин забрал девочку из клиники на похороны матери, она вернется сюда через несколько дней?

– Возможно. Хотя я на этом не настаиваю, по крайней мере, сейчас. Она с отцом, и после этой неожиданной потери они, поддерживая друг друга, смогут справиться с проблемой самостоятельно.

– Звучит оптимистично, – заметила я.

– Отец забрал ее в понедельник утром.

– Я не об этом.

– Простите, но я вас не понимаю.

– Чего ж тут не понимать, Геннадий Самуилович, – удивилась я. – На всякий случай я повторю свой вопрос: в субботу вечером девочка покидала клинику?

– Конечно, нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Что, если она это сделала без вашего ведома?

– Сбежала? – усмехнулся он. – Сбежать отсюда невозможно, пусть отсутствие решеток не вводит вас в заблуждение.

– Рада за вас. Какие препараты ей были назначены?

– Вы же видели карту. Только витамины. Покой и свежий воздух. Немного физических упражнений.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет заглянула женщина лет тридцати.

– Геннадий Самуилович, можно?

– Чуть позже, Мария Игнатьевна, – вежливо попросил он, и женщина торопливо прикрыла дверь. – Если у вас все… – развел руками Фельцман, обращаясь ко мне.

– Извините, что отняла у вас время.