Держи меня крепче

Это был бы еще один идиотский поступок. Сашу он бы порадовал. Все просто. Я боюсь, что он погибнет, а я так и не узнаю правды о ребенке. Я в досаде закусила губу. Если бы ты вела себя по-другому, он бы сказал. Не уверена, но это возможно. По-другому – это как? Купилась на его слова о любви? Вот уж действительно идиотка. Лукьянов никого любить попросту не способен. Его злит, что я сорвалась с крючка, и он готов приложить некоторые усилия, чтобы все вернуть обратно. А как только… «Как только не будет», – мысленно отрезала я.

Я не заметила, как оказалась возле остановки, и тут же из-за поворота вывернула маршрутка. Я устроилась возле окна, но по дороге мало что видела. Я должна сказать Тимуру. Что сказать? Что побежала вприпрыжку по первому зову? Если я промолчу, а он узнает, будет хуже. Из двух зол выбирают меньшее. И это меньшее способно все уничтожить. Раньше надо было думать, раньше… Раньше, позже, теперь-то что делать? Он ушел? Я вдруг поняла, что больше не в состоянии находиться в маршрутке, сидеть и пялиться в окно.

У меня зазвонил мобильный, взглянув на дисплей, я вспомнила о Ритке и досадливо чертыхнулась.

– Где ты? – грозно спросила она.

– Возвращаюсь в город.

– У тебя все в порядке?

– А что со мной может случиться?

– Встретилась, с кем хотела?

– Да.

– И что?

– Ничего особо ценного он не сообщил. Злюсь на себя и на весь мир. Так что не доставай.

– Дед тебя спрашивал, дважды. Поторопись, я уже врать замучилась.

Я вышла на дорогу и тормознула первую машину. Вновь уставилась в окно, избегая разговоров с болтливым водителем. Ритке следует сказать спасибо, она привела меня в чувство. Я ничего не узнала о своем ребенке, зато подставилась.

Парень высадил меня на въезде в город, дальше я добиралась на такси. Моя машина красовалась на стоянке в компании трех-четырех попроще, народ успел разъехаться. Я могла войти в здание через центральный вход, но передумала.