Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу

Катя всю жизнь говорила о «высоком», пыталась казаться утончённой, успешной женщиной. А оказалось, всё это – пустышка.

– Теперь Марк требует от неё вернуть деньги. У неё, конечно, таких средств нет. Потому она и вернулась. Хотела наверняка вернуться ко мне, прикинуться бедной овечкой, втереться обратно в доверие и получить всё, что хотела, – произнёс я, наконец поняв, насколько глубоко заблуждался.

Игорь кивнул, с грустью взглянув на меня:

– Она ведь знала, что ты не бросишь сына. Вот и использовала это.

Я откинулся на спинку стула, не зная, что сказать.

Каждый её поступок, её слова, каждая мелочь – теперь всё имело совсем другой смысл. Я чувствовал себя обманутым, использованным. Но всё, что она сделала со мной, было ничем по сравнению с тем, что она готова была сделать с Ваней.

– Знаешь, Жень, ты должен быть начеку, – проговорил Игорь, глядя мне в глаза. – Она не остановится, пока не получит то, что ей нужно.

Я молчал, с трудом переваривая услышанное.

Жадность Кати, её мелочность, неуважение к людям – всё это я раньше просто игнорировал, считая, что «всякое бывает».

А теперь понял: я просто не хотел видеть, что она за человек. Моё нежелание увидеть правду едва не стоило Ване спокойного детства.

Катя – тот человек, что не остановится перед тем, чтобы использовать всех вокруг ради своих целей, даже собственного сына. Я понимал, что, пожалуй, впервые в жизни мне пришлось встретиться с тем, что нельзя ни забыть, ни простить.

Покинув кафе, я поехал обратно, чувствуя, как внутри меня нарастает решимость поставить точку в этой истории.

Правда, ускорения мне придали не новости, а сообщение Тани…

Я никогда в жизни так сильно не давил на газ."

"Глава 37

Таня.

С самого утра, как только в школе появился участковый, мне пришлось сдерживать себя, чтобы не выдать Кате всё, что думаю.

Она снова пыталась устроить истерику, подняв вокруг кучу шума, притворяясь любящей матерью и утверждая, что пришла за своим сыном.

Рядом стоял участковый с недовольным выражением лица и пытался навести порядок. Но я была готова защищать Ваню до последнего.

– Он мой сын, и я имею полное право его забрать, – кричала Катя, сжав в кулак документы, которыми трясла передо мной и участковым.

Я с трудом сдерживала себя, стараясь не сорваться.

Ваня стоял чуть позади, смотрел то на меня, то на мать – его лицо было бледным, глаза перепуганными.