Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу

Что же мне надеть? – спрашивала я себя, пересматривая скромное платье, потом другое.

Перебрав в голове всё – от цвета до фасона, – я решила остановиться на простом наряде, который выглядел не вычурно и вполне прилично.

Обычный ужин – да, но что-то в этом вечере заставляло меня быть чуть более собранной.

После беготни и короткого обдумывания, нужно ли мне накраситься или оставить лицо естественным, я выбрала лёгкий макияж. Это была глупая, детская нервозность – словно перед свиданием, хотя я понятия не имела, свидание ли это вообще???

Когда я вернулась на крыльцо, Женя уже ждал меня, опершись на перила.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он просто, и я почувствовала, как щёки покрываются румянцем. Сама не зная почему, я неловко кивнула, а внутри всё сжалось от какого-то лёгкого волнения.

Женя водрузил на стол термос, а я на скорую руку сообразила закуски, разогрела мясо с гарниром, и мы решили ужинать здесь, на крыльце.

Устраиваясь на скамейке, я старалась не придавать значения тому, как близко мы сидели.

Казалось, будто всё на свете застыло, и это ощущение нарушалось лишь звуками деревенского вечера.

Мы начали говорить о событиях дня, обменялись парой забавных историй про школьную выставку и смеялись над тем, как Ваня увлечённо презентовал свои домики для птиц.

Разговор тёк свободно, и я почти забыла, что так готовилась к этому ужину.

Когда чашки опустели, мы остались сидеть молча, наслаждаясь вечерним воздухом.

– Знаешь, – начал Женя, наконец нарушив тишину, – я рад, что Ваня вдруг изменил своё отношение к учёбе. Он стал таким оживлённым, интересующимся… И ты ему стала дорога.

В его словах звучала тёплая забота, и от этого чувства в груди становилось теплее.

– Ты отличный отец, – ответила я, не удержавшись от признания. – Ваня очень тобой гордится.

Мы переглянулись, и в этот момент мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то… большее.

Напряжение росло, ладошки вспотели, и я поняла, что вот-вот состоится наш второй поцелуй… Не тот, первый, когда мужчина просто украл его у меня, а осознанный. Тот, от которого подгибаются колени…

И когда мы были так близко, что оставалось только качнуться навстречу… Тишину разорвал громкий голос, резко вырвавший нас из нашего маленького, уютного мира.