Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу

Моя старая деревянная защита от посторонних вот-вот рухнет, если так в неё колотить!

Благо на этот раз я была полностью одета. Правда, пятно от шоколадного мороженого аккурат на груди меня совершенно не красило, но было плевать.

Я расстроена!

А как ещё девушка может себе поднять настроение? Правильно. Сожрать что-то, что заставит завтра об этом пожалеть.

Пока шла по коридору, накрутила себя донельзя… Не было у меня настроения на приём гостей. Надоели люди хуже пареной репы.

В общем, дверь я распахнула такая злая, что от меня разбежалась и рота солдат.

– Да! – рявкнула я, утыкаясь в пустоту.

Тряхнув головой, я опустила взгляд ниже и увидела Ваню.

Мальчик был крайне смущён и честно говоря, люто испуган.

– Добрый вечер, Ваня, – сделала я глубокий вдох. – Какими судьбами?

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна, – пробормотал ребёнок, проглотив по дороге несколько букв, что по итогу из моего имени создало кашу.

Невольно улыбнулась.

Ваня – хороший мальчик. Настолько похож на своего отца, что даже страшно становилось.

Я не знаю, насколько шкодил Женя в школе, потому что я была маленькой, а и не училась с ним, но полагаю, что не меньше своего сына.

Ребёнок завис.

Печально ковырял носком кроссовка камушек из щели между досок на порожке.

– Ты просто поздороваться зашёл или есть какие-то вопросы? – рискнула я напомнить о себе.

– Эм, – лицо натурально побелело.

Ощущение было, что мальчику очень тяжело что-то сказать, но сказать почему-то очень надо…

В голове сразу сформировалась идея, но я решила не торопить события.

Правда, обидненько…

– А вы знали, что чёрные крысы живут только год?

И тут я зависла.

– Что, прости?

– Я тут на лугу наткнулся на чёрную крысу, хотя говорят, что они у нас не водятся… Так вот, они живут год целый!

– Чудесно…

– А ещё гадюки и ужи живут около двадцати лет, а ящерица тоже один или два года…

– Это очень интересно, но ты мог это сказать на уроке и мы бы обсудили, – улыбнулась я. – Ты же не за этим пришёл?

Мальчик снова замолчал.

Умом я понимала, что если ребёнок пришёл просить прощения, то тут загвоздка. Признаться мне, что он причастен к тому, что происходило, значит, стать стукачом, а он явно этого не хотел…"

"К тому же для некоторых мальчишек слово «извини» – это хуже, чем получить пинка, так что давить на Ваню я не собиралась.

– Давай так, Вань.