Милашка на вираже

– Ой-ой! Она состояла на учете?

– Просто истеричка. Орала по каждому поводу и дура.

– Согласна с вами. Глупо везти на переднем сиденье марганцовку и глицерин. Скажите…

Раиса встала."

"– Кончен бал, погасли свечи, наступил черный вечер. Времени на ля-ля у меня нет. Забирайте бумагу и досвидос.

– Еще пара вопросов, – заныла я. – Почему вы открыли салон вместе с Анастасией, если считали ее психопаткой?

– Мне охрану вызвать? – осведомилась Переверзева.

– До свидания, – выдохнула я и, старательно топая, покинула кабинет, потом походкой слона прошла до двери, которая вела в общий зал, остановилась, развернулась, на цыпочках добралась до туалета, юркнула туда и затаилась.

Из-за гипсокартонной перегородки донеслось характерное попискивание. Я бесшумно выдохнула. Вилка, ты нечеловеческого ума красавица. Я включила диктофон.

Глава четырнадцатая

– Алло! – раздалось из-за хлипкой стены.

В коридоре послышались быстрые шаги, потом раздался скрип двери.

– Что надо? – рявкнула хозяйка.

– Раиса Николаевна, Майорову покрасили не в тот цвет.

– Да что же это!

– Это не я! Катька постаралась!

– Воткну ей в зад фен и включу!

– Успокойте Майорову. Угостите ее своим коньяком. Я переделаю ей голову, конфетка получится. Ну, я не виновата!

– Прости, Лена, – уже другим тоном сказала Раиса, – ты отличный мастер и надежный человек. Знаю, помочь мне хочешь.

– Ой-ой!

– Дата плохая.

– Простите.

– Ты-то ни при чем. Истерю с утра. Каждый год так.

Раздался скрежет, похоже, хозяйка открыла допотопный сейф, который стоял за ее креслом.

– Возьми бокалы, – попросила Раиса. – Спасибо, что пришла. Извини меня.

– Раисочка! Я вас люблю.

– И я тебя тоже. Потопали Майорову поить. Катю в задницу! Сию секунду! Зря я ее пожалела, взяла кретинку на работу.

Хлопнула дверь, звук шагов стал удаляться.