Милашка на вираже

– Ты просто завидуешь, что гениальное изобретение создано мной, а не тобой.

Степан положил руку мне на плечо. Я выдохнула. Не стоит объяснять Жоржу, что он идиот.

Тетя Лида тоже перевела дух.

– Какая еда предлагалась?

– Проще некуда, – засмеялся Жорик, – котлета с картошкой, все посыпано сыром и добавлен кетчуп. Никакой экзотики! Все наше родное, привычное.

Меня опять охватило негодование.

– Круглая, мягкая, сладкая, ароматная. И это котлета?

– Что же еще? – хмыкнул Жорик.

– Мясо несладкое! – возразила я.

Племянник прищурился.

– Оно кислое?

– Нет, – ответила вместо меня тетя Лида, – только если оно испорчено.

Жорик потер руки.

– Мамаша целует своего ребенка и приговаривает: «Ах ты мой сладенький, такой сладенький, что съесть тебя хочется». Она что, каннибалка? Решила сожрать малыша?

Глупость вопроса зашкаливала за все рамки.

– Конечно, нет, – снова поддержала беседу Лидия Федоровна, – это нежности. Не всякие выражения нужно понимать буквально. Порой восклицаешь в сердцах: «Как ты мне надоел! Чтоб тебе провалиться».

Жорик склонил голову к плечу.

– Вот и в песне тарелки всего лишь образные выражения.

Я непонятно зачем ввязалась в спор.

– Тарелка задавала загадку. В этом случае каждое слово важно.

– Ты подписал контракт на производство этой посуды? – спросил Степан. – У меня есть еще одно предложение по твоему бизнесу.

В глазах Жорика вспыхнул огонь.

– Какое?

– Возьми тарелку и отправляйся с ней в офис к тем, кто торгует туалетной бумагой, – сказал мой муж, – предложи им альянс.

Глава тридцать восьмая

Утром, когда я умывалась, прилетело сообщение от Попова. «Аэлиты Кробченкиной нет». В ту же секунду трубка затрезвонила. Я подавилась зубной пастой и ответила:

– Привет.

Андрей завел светскую беседу.

– Как дела?

– Переходи сразу к делу, – велела я.

Попов вздохнул.

– Трудно с тобой.