Деревенщина в Пекине

Сдав одежду и аксессуары, я получил два талона, которые следовало показать Ли Джин перед получением оплаты. Что ж, пора с ней поговорить.

Увидев меня на пороге кабинета, стилист жестом пригласила войти и кивнула на пустой стул:

— Как впечатления?

— Вещи сдал, ювелирку тоже, — я положил на стол талоны."

"— Немногословно, — заметила она, сверяя информацию из квитанций со своими записями. Удовлетворенно кивнув, наниматель отложила бумаги и подняла взгляд. — Всё на месте, ничего не повреждено — деньги поступят на карту в течение нескольких часов.

Я вздохнул, подбирая слова:

— Знаете, спасибо, что приоткрыли завесу над закрытой частью мира, но в будущем я бы предпочёл с этим не связываться.

— Причина?

— Есть такое слово «нравственность», для меня означает больше, чем для окружающих. А разблагораживание доброго, разумного, вечного — худший вид торговли.

Стилист откинулась на спинку кресла:

— Презираешь девочек? Почему не покинул мероприятие?

— Я не сказал ни слова про презрение.

— Хм.

— Во-первых, подняв шум и сбежав с яхты, я подставил бы моделей. Во-вторых — вас. Нашу договорённость я закрыл до конца, претензий нет, но уважаемая Ли Джинг, давайте сделаем так, что ноги моей там больше не будет?

— Продолжай.

— К моделям у меня претензий нет, по-прежнему отношусь ровно.

— Ух ты.

— «Не судите, да несудимы будете».

— Признаться, я ожидала услышать противоположное. Что ж, позволь кое-что прояснить, — собеседница сняла очки, аккуратно положила их на стол и потёрла глаза. — Ты ведь понимаешь, как устроен рынок? Любой спрос рождает предложение.

— Увы…

— Мы платим налоги, уважаем решения каждой модели, у нас есть жёсткие правила, которым следуют все, включая гостей.

Мог бы я многое ответить, но нет: из уст семнадцатилетнего тела эти аргументы нормально звучать не будут.

— Ты даже не представляешь, какие уродливые формы может принять этот бизнес, сойдя с легальных рельсов.