Деревенщина в Пекине

Прописан в общаге при ресторане, комната двенадцать. Зарабатывает примерно…

Хоу Ган впитывает информацию, как губка, боясь пропустить хоть слово. Пальцы невольно подрагивают, так и тянет записать.

— Хорошо, всё записал. Что-нибудь ещё?

— Самое интересное оставил на последок, — ухмыляется собеседник. — Есть основания полагать, что к этому парню торят подход сразу от двух организаций — фискалы и борьба с организованной преступностью. Только давай без лишних интересов с твоей стороны! — старый друг отлично знает собеседника и упреждает готовый сорваться вопрос.

От услышанного у Хоу Гана непроизвольно отвисает челюсть."

"— Охренеть можно, — выдыхает он. — И чем все закончилось в итоге?

— А вот этого я тебе сказать не могу, — твердо отвечает Фань Юн. — Знаю лишь, что подход был, а что там дальше — одному богу известно. Ты же просил инфу — я тебе выдал ровно столько, сколько сам знаю.

— Откуда известны такие подробности? Если не можешь — не отвечай.

— Там возникли сложности, офицеры предпочли честно написать рапорта на самих себя.

— Хорошо. И что мне теперь делать?

— А вот это ты уже сам думай, дружище. Перекладывать ответственность — это не ко мне. Я всего лишь инструмент. Ты попросил — я постарался, узнал, что смог, по старой дружбе.

— Хм. Ты умный. Да, наверное.

— Ну так и продолжи свою мысль сам, а я тут при чем? У тебя своя голова на плечах и свои резоны. Вот и думай этой головой. Я же за тебя твою политику определять не буду, — в голосе курсанта слышится искреннее удивление.

— Да, ты прав. Извини. Просто неделька нервная выдалась. Спасибо за помощь, буду дальше думать.

Фань Юн ухмыляется:

— В академии не только курсанты обучаются. На других факультетах полно людей при званиях — от майора и выше. Плюс ребята с оперативной работы, с допусками. Как и везде, в заведении есть свои команды по футболу, волейболу, баскетболу. Ходим вместе на тренировки, общаемся.

— М-м-м.