Демонолога вызывали? Том 1

Хоть я и безродный, но ты-то по факту тоже шпана теперь. Ни кола, ни двора.

Я равнодушно пожал плечами.

— Дворянство — это не только титул, земля, привилегии и регалии, Иль.

— Слушай, не знаю я там ни про какие рыгалии, но точно знаю, что все дворяне отборные зажравшиеся мудаки. Такие же, как Донни. Думаешь, когда нас выгнали из своих домов — нас кто-нибудь послушал? Мы протестовали, выходили на митинги, даже подняли бунт. И что теперь? Мы здесь, — он развел руки в стороны и показал шатер, мол, вот мой дом.

— И ни один сраный дворянин не вышел и не сказал: так неправильно. Что нельзя выгонять людей просто потому, что там, где они живут — оказались залежи драгоценностей и металлов.

— Да вполне себе можно… — вклинился бесенок. — В нашем мире так и было.

— Разумнее было бы построить там добычу и дать вам работу, — сказал я. — Одним махом убить двух зайцев. И без дела не слоняетесь, и пользу приносите. А тут от вас теперь сплошные хлопоты.

— В смысле «хлопоты»? Мы свои земли назад вернуть хотим!

Занавески распахнулись и в шатер вошел крепкий мужчина с огромным уродливым шрамом через все лицо.

У него были каштановые волосы средней длины, завязанные в пучок на затылке, майка, застиранная до желтизны, короткие плотные бриджи и высокие сапоги со шнуровкой.

Иль мгновенно заткнулся и вытянулся чуть ли не по стойке «смирно». Здоровяк смотрел на меня свысока. Этому способствовало мое положение. Холодные серые глаза изучали меня медленными движениями, почти буравили насквозь.

Он провел языком по верхним зубам, после чего цыкнул. Неприятный и раздражающий звук.

— Вот этот заморыш закрыл брешь? — спросил он, переводя взгляд на Иля.

— Да, Рамон.

— Бред, — отрезал он.

— Рамон, он Митасов, — словно оправдываясь сказал Иль. У здоровяка поднялись брови.

— Тем более бред. Сам знаешь, что в народе говорят.

— Говорят, что кур доят, — вклинился я. — А еще на заборе «хуй» написано, а там дрова.

Я смотрел на него прямо. С вызовом. Убить я себя не позволю, энергии хватит столько, что при нужде я смогу его спокойно оттолкнуть от себя ударной волной.

Но вот чтоб освободить руки… Мне все еще категорически не хотелось ломать пальцы.

— Ты посмотри какой, а. Зубы жмут? — он наклонился ко мне. От него несло дешевым табаком и застоявшимся потом.

— А ты мне руки развяжи, — сказал я с вызовом. — И поговори на равных. Хочешь в чем-то убедиться? Пожалуйста. Предъявить? Вперед. Мне есть, что ответить."

"Желваки ходили ходуном.