Дело сибирского душегуба

Одет был в балахон, капюшон надвинут на глаза. Видимо, затянул резинки, чтобы капюшон не свалился во время бега. Балахон был расстегнут, может, пуговицы оторвались, под ним преступник носил фуфайку. Бежал ровно, не хромал, не спотыкался. Когда появилась милиция, встал как вкопанный, поднял ружье. Но передумал стрелять, подался к лесу… Это место Ковалев впоследствии показал — от его складов действительно далековато…

— И что с ним стало, с этим ценным свидетелем? — вздохнул Туманов. — Умер, переехал?

— Жив, — улыбнулась Рита и убрала под стол руку, к которой уже подкрадывалась алчная конечность майора.

— И что нам с того? — не понял Туманов. — Хочешь повторно снять показания? Человек и в те годы был так себе свидетелем, что он вспомнит сейчас?

— Слушай, а вдруг… это он? — Рита втянула голову в плечи. — Все врет, ничего не видел, а сам за мной бегал? Ведь никто не видел, как он все видел… Знаешь, я уже два часа ковыряюсь в этих записях, думаю…

— Это новая идея фикс? — насторожился Туманов.

— Ты не понимаешь, — стала горячиться Рита. — Я слышала в ту ночь голос маньяка, даже видела его. Вдруг придет озарение, что-то щелкнет, когда я его услышу или увижу… Не понимаю, откуда столько скепсиса, — рассердилась девушка. — Здесь десять минут езды, через час вернемся…

Озарения, увы, не случилось. По чисто выметенному двору бродил, прихрамывая, пожилой мужчина в ватных штанах и меховой безрукавке — наполовину седой, наполовину лысый, со сморщенным, но не отталкивающим лицом.

— Александр Михайлович? — учтиво осведомился Михаил. — Следователь Туманов. Это моя коллега. Есть минутка?

Мужчина поморщился — видимо, чувство к компетентным органам он пронес через всю жизнь.

— А чего хотели-то? — проворчал он. — Я того… занят вроде.

Туманов покосился на спутницу — что там насчет озарения? Рита уныло помалкивала.

— Мы ненадолго, — Михаил в нескольких словах описал цель визита. — Можем в дом не проходить, здесь поговорим, если вы такой занятой.

— Ну, вы и вспомнили… — лицо свидетеля вытянулось от удивления. — Так это когда было? Мне без разницы, — пожал он плечами. — Можете в дом пройти, чаю хлебнуть.