Дело сибирского душегуба

Так через пару дней их из нашей деревни как ветром выдуло…

— И последний вопрос, Федор Аверьянович. У Драгунского есть ружье?

— Не знаю… — участковый смутился. Он явно лукавил. Поразмыслил, сообразил, что ведет себя неправильно, и со вздохом признался: — Ладно, грешен, знаю. Есть у Шайтана старенький «ИЖ‐12», двенадцатого, соответственно, калибра. Честное слово, товарищ майор, несколько раз собирался реквизировать, да так и не смог… Шайтану плевать, власть я или не власть, прирежет в сердцах, и дело с концом… Да не балует он с этой пушкой, не волнуйтесь.

— Добрый вы, Федор Аверьянович. А добрыми намерениями сами знаете, куда дорога вымощена. Ладно, не нам призывать вас к ответственности, ведите к своему вундеркинду, полюбуемся, что за фрукт такой.

Часть пути проехали на машине. Дальше грунтовка уходила в сторону, через лес отправились пешком. В урочище было мрачновато, смешанный лес, перемежаемый скалами, тянулся на многие километры. Такого обилия бурелома Туманов еще не встречал. Оперативники ругались, вязли, злой, как барракуда, Горбанюк покрикивал на отстающего Хорунжева, не догадавшегося сменить обувь. Поднялись на пригорок, дальше стало легче, двигались вдоль вереницы молодых елей.

Местность возвышалась уступами.

— Намекаете, Федор Аверьянович, что мы должны туда подняться? — устало спросил Туманов. — И других вариантов не предусмотрено? Уверены, что в вашем роду не было никого с фамилией Сусанин?

— Поднимемся, это несложно, — прокряхтел Синицын. — Сами же хотели. Могли зайти сзади, но потеряли бы двадцать минут. Справа тропка, видите? Петляет между елочками, с террасы на террасу. Три минуты, и мы наверху.