Дело Рихарда Зорге

Я был на особом счету в 4-м Управлении, и я был единственным российским коммунистом в моей группе».

Как и в случае своей предыдущей миссии, Зорге побывал, по крайней мере, на одной общей инструктивной встрече, где присутствовали также представители Коминтерна, 4-го Управления и ГПУ. С разрешения Берзина он также искал совета и руководства на более личной основе. Так, у него состоялась серия бесед со Смолянским из Центрального Комитета партии о советско-японских отношениях. Беседовал он также и с Радеком. Короткие неформальные встречи состоялись в кабинетах Центрального Комитета.

Недавно «Алекс» был твердо идентифицирован русской прессой как Борович. Он не был связан с «Алексом» — участвовавшим в китайской миссии. Сам Зорге писал о нем, что он «работал раньше на секретариат Российской коммунистической партии в Москве, но одновременно на-холился в 4-м Управлении».

Упоминание Зорге о Радеке и значительно, и озадачивает. Похоже, что и Зорге, и его жена Кристиана знали Радека еще во время их совместного пребывания в Москве. Но этот «буревестник» первых боевых дней Коминтерна и германского поражения 1923 года, находился ныне в политической опале и лишь тускло мерцал на политическом небосклоне, пребывая на обочине власти.

В дополнение к своим разнообразным дарованиям, Радек в руководящих партийных кругах считался еще и специалистом по китайским делам, а также был ректором Университета Востока, в котором из азиатских студентов готовились кадры для будущего руководства коммунистическими партиями Азии. Похоже, что Борович в этот период был прикомандирован к Радеку в качестве «военного советника».

И оппозиционная группа Бухарина — Радека, и руководство советской военной разведки уже находились в то время под огнем Сталина.

Еще одна полезная встреча состоялась у Зорге с двумя членами советской зарубежной службы, жившими в Токио. Оба говорили по-японски и «объяснили условия жизни в Японии». Завершила раунд приглашений встреча Зорге с «моими старыми друзьями Пятницким, Мануильским и Куусиненом».