Дело Рихарда Зорге

Согласно подробному отчету германского МИДа от 31 марта 1942 года, он «занялся другой работой в Маньчжурии». Однако не стал постоянным представителем германской военной разведки в Чунцине, а был ее ценным «V-Мапп», или информатором, и работал на нее предположительно в сотрудничестве с германскими службами безопасности в течение периода, продолжительность которого МИДу неизвестна.

Вмешательство Лисснера в дело Зорге никак не сказалось на нем лично, но очень осложнило положение Зорге и его группы.

16 августа 1942 года в телеграмме начальнику гестапо полковник Мейзингер докладывал, что Лисснер в разговоре с местным руководителем нацистов в Маньчжурии «утверждал… что он не настоящий ариец, но что фюрер лично признал его человеком арийской породы».

Отныне Лисснер стал главной мишенью для Мейзингера в его бурной деятельности по чистке нацистской партийной организации на Дальнем Востоке и в его мстительном поиске примеров предательской деятельности среди немцев в этих регионах. Однако расследование Мейзинге-ра упорно блокировалось германской военной разведкой и рассматривалось германским МИДом как один из «противных» маневров гестапо.

Два месяца спустя новый германский посол в Токио д-р Генрих Георг Стамер, сменивший Отта в мае 1943 года, был информирован в частном порядке о решении фюрера, подтверждающем арийское происхождение Лисснера и обязывающем посольство не давать Мейзинге-ру никаких подробностей[138]. Этот замечательный законодательный акт бьш выпущен в признание «особых заслуг» Лисснера.

Сейчас может показаться странным, что дело провалилось и что Лисснера в Харбине оставили в покое. В марте 1943 года германский военный атташе в Токио, полковник Кретчмер докладывал, что в беседе с главой японской военной миссии в Харбине имя Лисснера не упоминалось и что «в настоящее время у японцев нет больше никаких серьезных подозрений».

Однако уже в мае «по повторной просьбе японской военной полиции» Мейзингер ездил в Харбин.