Дело Рихарда Зорге

В нем был тот гражданский дух, что наряду с личными связями и сделал его пригодным для службы в качестве консультанта Министерства иностранных дел, а летом 1941 года — в качестве «шокутаки» в третьем кабинете Коноэ.

Тот факт, что Одзаки занимал равное положение, казался Сайондзи уважительной причиной, чтобы не стараться особо держать язык за зубами, когда он обсуждал с друзьями вопросы, относящиеся к высокой политике.

В ходе прокурорского расследования Сайондзи выразил искреннее раскаяние в отношении случившегося и сделал заявление в пользу Одзаки.

«У меня нет слов, чтобы оправдаться перед моими друзьями в той ошибке, которую я совершил. Одзаки совершил преступление против общества, которое должно быть осуждено. Я был ужасно обманут им, и в этом я виню самого себя больше, чем Одзаки, за свою слепоту. Несмотря на преступление, которое он совершил, я по-прежнему ценю Одзаки за его доброту и способности. Я искренне надеюсь, что в будущем я смогу поправить Одзаки и таким образом изменить его так, чтобы превратить в истинного японца, стоящего на службе государства».

И Сайондзи, и Инукаи были членами Асамешикаи, «Клуба завтраков», основанного в 1938 году двумя личными секретарями Коноэ — Ушибой и Киши Дозо, а также самим Одзаки, тогда выступавшим в качестве советника Кабинета. «Клуб завтраков» придумали друзья Коноэ, а свое название он получил потому, что встречи клуба проходили за завтраком около восьми часов утра.

Целью этих собраний, говорил Одзаки, «было оказание помощи кабинету Коноэ через посредство его секретарей, путем выражения различных точек зрения». Встречи происходили дважды в месяц и не прерывались даже после того, как в январе 1939 года кабинет подал в отставку. На самом деле группа стала встречаться каждую среду, и с этого времени получила название «Клуб среды».

Сам Коноэ редко присутствовал на этих встречах, однако относительно небольшой круг писателей, ученых и чиновников, известный всем как «мозговой трест Коноэ», считал «Клуб завтраков» идеальным форумом для конфиденциального, откровенного обмена мнениями.

Все его члены были озабоченными государственными проблемами людьми, шагавшими не в ногу со временем, и, несмотря на все влияние, которое они имели на Коноэ, они по большей части не имели связи с самым важным источником политической власти, а именно: с японской армией.