Дело о пустой консервной банке

– Да! Это должно означать, что сообщения получал Стил.

Мейсон включил зажигание.

– Есть еще одна-две вероятности.

– Например?

– Трэгг сцапал Артурчика до того, как у того появилась возможность спуститься в подвал.

Она подумала над услышанным, согласилась:

– Совершенно верно!

Всю дорогу они молчали. И только перед тем, как Мейсон свернул на ее улицу, она откровенно призналась:

– Наверное, у меня отсутствует то, что вы называете логическими способностями. Чем больше я думаю об этом деле, тем сильнее у меня голова идет кругом.

– Ложись спать, – посоветовал Мейсон, – и забудь об этом.

Она не сдержала своей обеспокоенности:

– Послушайте, вы намеренно что-то скрываете от меня?

– Почему ты так думаешь?

– Потому что, когда полиция обнаружит труп Стила, наши головы окажутся на плахе. И все же вы действуете так, как если бы вообще не было никакой спешки.

– А спешки в самом деле нет, – подтвердил он этот парадокс.

– Ну, вы когда-нибудь дождетесь от меня… пощечины.

– Пожалуйста, вот тебе моя щека, – повернулся Мейсон к ней и через мгновение добавил: – Ну что же ты, ударь, а я подставлю другую щеку.

Делла рассмеялась легко и непринужденно, выпрыгнув из машины перед своим домом.

– Не забудьте стереть губную помаду! Пока!

– Пока, – сказал Мейсон, продолжая стоять и смотреть, как она легко взбегает по ступенькам в подъезд своего многоквартирного дома.

Глава 18

Мейсон уже впадал в состояние той расслабляющей дремы, которая наступает непосредственно перед тем, как окончательно заснуть, когда рядом с постелью настойчиво зазвонил телефон.

Он нащупал трубку и сказал сонным голосом:

– Алло. Что случилось?

Голос в трубке был истеричным, слова прерывались рыданиями:

– Это говорит миссис Джентри. Я чувствовала, что вы знали… все время. Я этого не выдержу. Сделайте же что-нибудь для Артурчика! Я решилась на это ради него. Думаю, что убийство никогда нельзя оправдать, но тогда мать… Ведь эта Опал Санли была… Мистер Мейсон, я не могу… Ну пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы Артурчик не был против меня.