Дело о пустой консервной банке

– Мы встаем на преступную стезю! Если уж я и в самом деле становлюсь сообщницей, то могу запросто освоить и блатной жаргон, говорить сквозь зубы. Я кто, шеф, наводчица?

– Нет, – засмеялся Мейсон. – Ты будешь стоять на шухере. А мы вместе – ставить хату на уши.

Она прошлась, демонстративно виляя бедрами, и проговорила сквозь зубы:

– Слышь, шеф, я на шухере буду. Легавый появится – стукну тебе. Пойду на него пялить глаза…

– И будешь арестована за приставание на улице к достопочтенному стражу порядка, – вставил Мейсон.

– Ну и что? Все равно ты – адвокат, сможешь меня прикрыть. Чего мне бояться, когда у меня самый шикарный пахан. Ты же можешь уломать любого судью и замять дело. Так чего ж нам волынить, шеф, раз идем на дело…

Она вдруг остановилась, прервав поток собственного красноречия, отчетливо услышав за собой громкий испуганный вздох. Взглянув в лицо Мейсона, она увидела, как он широко расплылся в улыбке, и тут же заметила пожилого джентльмена в башмаках на резиновой подошве, неслышно приближавшегося к ним сзади.

У Деллы Стрит перехватило дыхание.

– Бог ты мой, – едва выговорила она, – он что же, подслушивал?

– Подслушивал! – щелкнул языком Мейсон. – Похоже, что заслушался, раз так рванул.

– Откуда ж он появился?

– Не знаю. Я случайно повернул голову и увидел его сзади – крадущегося, как кошка. У него было такое выражение лица, будто он неожиданно получил счет на оплату нового подоходного налога.

– Неужели вы думаете, он нас преследовал?

Мейсон отрицательно затряс головой.

– Да нет! Это какой-то пенсионер, живущий где-нибудь поблизости. Но ты заставила его призадуматься. А как он шмыгнул за угол – можно подумать, что он марионетка, которую кто-то дергал за веревочку.

– А что, – спросила Делла Стрит, – как я разыграла роль? Одна моя походка, наверное, привела его в смятение. А я себя ощущала Фатимой – танцовщицей из заурядного спектакля.

– Да, – сказал Мейсон, – теперь у него будет что порассказать своим приятелям – он же встретил настоящую блатную… Какой, кстати, номер дома у Люсмена?

– Тринадцать ноль девять по Делингтон.

– А, это в следующем квартале. Теперь слушай: когда я войду туда, ты встанешь рядом на обочине улицы. Как только увидишь кого-нибудь, идущего по тротуару, – не важно, кто это будет, – подойди к парадной двери и позвони один раз. Без спешки и суеты.