Колдун на завтрак

 — Не только нас, от её визга почитай половина Оборотного города по заграничной родне эмигрировала и вернётся не скоро.

— Да уж, послала так послала, — довольно ухмыльнулся Шлёма. — А мы наверх дёрнули, денщика твоего проведать. Только он злой какой-то, тоже нас послал… в ту степь! Но ведь правильным маршрутом, раз мы тебя нашли. Чё молчишь, хорунжий?

— Устал человек, нэ видишь, да? В село его нэсите, паближе к людям. Я здэсь ждать буду. Чумчар мёртвых старажить. Зачэм свэжему мясу зря прападать, ходите быстро, бичо, туда-сюда, э…

Я смутно помню, как меня вприпрыжку донесли до околицы, облокотили на чей-то хрустнувший забор и бросили там под нарастающий собачий лай.

Мы с Катей идём по незнакомому городу, вокруг высоченные дома, и в каждом людей проживает — на целое село! Вокруг магазины да трактиры, телеги самоходные, в них народ странный, все одеты, как моя спутница, и на меня смотрят с эдаким недоумением.

Чем сон закончился, не помню, а утром меня разбудил тёплый аромат гречневой каши, заботливо принесённой моим суровым денщиком.

— Прохор, прости, я…

— Как поп говорит — пусть тебя Бог простит! А я прощу, как в могилу опущу, — беззлобно рассмеялся он, укутывая меня своим тулупом.

— Откуда знаешь?

— Дак здоров же я, ваше благородие! — В доказательство мой денщик прошёлся передо мной едва ли не вприсядку. — Эх, кузькина мать, нас за так не обломать! Стерва ты несносная, отвали, безносая!

Ну, если он так саму смерть костерит, значит, жить будет. Хотелось бы понять, с чего такой прогресс: Катино лекарство помогло, боязнь возвращения двух медиков с клизмой или тот факт, что в этой самой клизме на данный момент и находится пленённый аптекарь-оборотень?

Кстати, не забыть бы аккуратно выкопать его и сжечь на закате вместе с останками тела.