Колдун на завтрак

Крыть и вправду было нечем, за воротами, обернувшись на скаку, дядя придержал коня и напомнил:

— А Прохора лечи! За денщика с тебя спрошу, ты чином выше!

Пыль взвилась столбом, а когда наконец осела, любезного моего родственника Василия Дмитриевича и след простыл. А чего ж, он высказался, наш ответ ему до фонаря, вот и поехал себе по ветерку к тому же губернатору на кларет. И какой чёрт подсуропил этой красе-девице припереться на смотрины в расположение полка?!

— Ну и… — Я поднял взгляд на Прохора, тот скорчил недоумевающую мину, типа уж он-то тут точно не при делах.

Ладно, спросим других…

— Эй, соучастники, вылезайте, я знаю, что вы тут!

— Ага, куда мы отсель скроемся. — Из-под сеновала мигом показались две лысые башки, облепленные соломинками. — Ох и грозен у тебя дядька, Иловайский! Моня аж чуть под себя не…

«Бац-бац!» — прервал Моня обличительную Шлёмину речь двойным подзатыльником.

— Мы так поняли, что тебя тут почти насильно женят на хорошей партии. Имей в виду, Хозяйке оно не очень понравится, а она в гневе неприятная-а…

— И мне тоже губернаторская дочка не по всей площади тела мёдом вымазана, — утомлённо пробурчал я, опускась на чурбачок у постели моего старшего товарища.

Оба упыря присели рядом на корточки, словно отдыхающие татары. Общее молчание длилось недолго…

— Не плачь, дитя малое с грудью впалою. Всё твоё горе не больше моря и озера не глубже, да и просто лужи. А вот выйдет солнышко и высушит до донышка!

— И как у тебя, дядя, такие рифмы в голове складываются? — ковыряясь в ухе, завистливо протянул Шлёма.

— Я тебе, упырю, последний раз говорю, потом вдарю раза, чтоб не лез на глаза!

— Ой, любо-то как… — размякли уже оба кровососа, одному вообще нравилась поэзия, а другому именно последнее четверостишие.

— Но ежели серьёзно, — повернулся ко мне старый казак, — то бежать тебе надо, паря.

— Куда? — болезненно поморщился я. — В Оборотном городе мне только как суповому набору рады, к матушке до хаты возвратиться нельзя, в станице дезертиром назовут, так на всю семью позор до скончания века.

— Отскочит, — уверенно диагностировал Прохор. — Иди к Катерине своей, она-то небось не выдаст. Да и Василь Дмитревич тоже, поди, не зверь.