Дело о двойняшке

В конторе, открытой для посетителей, которая существует для приема клиентов, наличие отпечатков пальцев не является уликой, кроме случаев, в которых доказывается, что отпечатки оставлены в то время, когда посетители в контору не допускались, или безоговорочно доказывается связь отпечатков пальцев с совершением преступления.

– В нашем случае человек, оставивший отпечатки, перевез тело жертвы в багажнике своего автомобиля, – запротестовал Гамильтон Бергер.

Судья Алворд нахмурился.

– Это спорный вопрос, – решил судья.

 – Меня несколько шокируют методы окружного прокурора, используемые на этом слушании, однако ввиду его последнего заявления и возможных показаний свидетеля, находящегося в настоящий момент в свидетельской ложе, я начинаю осознавать общий принцип, лежащий в основе избранной стратегии окружного прокурора. Я считаю ее допустимой.

– Я все равно настаиваю, что это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу, если окружной прокурор не докажет вначале, что ключи, которыми открыли контору Веры Мартель, получены от обвиняемого и что документ, который искала Гламис Барлоу, уличал в чем-либо как обвиняемого, так и саму Гламис Барлоу, – заявил Мейсон.

– Ввиду представленных к настоящему моменту доказательств это допустимо, так как показывает мотивацию, – постановил судья Алворд. – Однако, как я уже несколько раз повторял, обвинение к настоящему моменту предоставило достаточное количество доказательств для предварительного слушания.

Если окружной прокурор намерен продолжать представление доказательств, включая ряд деталей, как, например, мотивацию, то он откроет дверь адвокату защиты, который, несомненно, не упустит возможности допросить свидетелей по этим пунктам. Я также хочу обратить внимание окружного прокурора на то, что рассматриваемые в настоящий момент вопросы более приемлемы для обсуждения в суде присяжных. Если после их представления защите удастся поколебать теорию обвинения по любому из аспектов, то это значительно ослабит версию обвинения. Попытка доказать слишком многое при частичной неудаче может оказаться такой же фатальной, как и попытка доказать слишком мало.

– Я знаю, что делаю, – возразил Гамильтон Бергер. – Я хочу представить все это суду. Я хочу, чтобы вызываемые мной свидетели дали показания. Мне нужно их получить. Я готов рискнуть тем, что ряд фактов может быть отвергнут.

– Хорошо, – согласился судья Алворд.