Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Но, услышав шум подъезжающей машины, мы перепугались и опрометью бросились прочь, позабыв про половник. Затем мы отъехали за угол и дождались, пока не появились вы с Фолкнером. А потом сделали вид, что только что приехали из зоомагазина.

— Что вы сделали с пулей?

— Я отдала ее миссис Фолкнер.

— Когда?

— Прошлой ночью. Я позвонила ей, она меня заверила, что деньги я получу, но надо подождать, пока все не успокоится. А прошлой ночью я отдала ей пулю.

— Том ездил с тобой?

— Нет… я поехала одна.

— Были на пуле какие-нибудь отметины?

— Да.

— Сколько вы должны были получить за это?

— Сначала пятьсот долларов, а если все будет так, как она хотела, еще две тысячи. И вчера полдесятого вечера я отнесла ей пулю.

— Полдесятого?! — недоверчиво воскликнул Мейсон.

— Да, что-то около этого. Она была дома и заплатила мне две тысячи долларов.

— Значит, история о том, что сам Фолкнер дал тебе две тысячи, была от начала до конца выдумкой?

— Да. Мне пришлось обмануть вас, потому что миссис Фолкнер предупредила меня, что если кто-нибудь узнает о том, что она дала мне две тысячи долларов, то она будет все отрицать и похищение пули приведет нас с Томом в тюрьму.

— Подожди минутку, — сказал Мейсон. — Полдесятого Фолкнер должен уже был быть убитым.

— Да, я тоже так думаю.

— И он лежал в ванной.

— Да.

— А где была миссис Фолкнер? В спальне? Она должна была бы знать о том, что ее муж был мертв, если она находилась дома…

— Да не та миссис Фолкнер, — нетерпеливо объяснила Сэлли.

Секунд десять Мейсон сидел в полном молчании, полуприкрыв глаза и сдвинув брови.

— Ты не лжешь мне опять, Сэлли?

— Сейчас нет — говорю чистую правду.

— Том подтвердит все, что ты сказала?"

"— О пуле и отметках на ней.

— Сэлли, если сейчас ты мне сказала неправду, то смею тебя уверить, что ты окажешься в камере смертников, а Том — в тюрьме до конца своей жизни.

— Я говорю правду, мистер Мейсон.

— Значит, вчера в половине десятого вечера ты получила две тысячи долларов. Но к Фолкнеру ты же все-таки ездила?

— Да. Где-то между восемью и полдевятого вечера. Дома никого не было кроме него самого.