Смотри, но не трогай

– Да, Лер, поначалу мы просто дружили, – с жаром заверяет мама. – Часами напролет разговаривали по телефону, узнавали друг друга. А потом… Потом все так завертелось, что мы не смогли остановиться…

– Ты же знала, что он женат, мам, – выдыхаю с осуждением.

Роман матери с несвободным мужчиной никак не укладывается у меня в голове. С детства она виделась мне эталоном человечности, мудрости… И тут такой поворот! Ощущение, будто у меня розовые очки разбились. Причем стеклами внутрь.

– Знала, – она понурит голову. – Анвар никогда не скрывал ни Аврору, ни ее болезнь.

– Чем она болела? – допытываюсь я. – Неужели ей и правда нельзя было помочь?

– Боковой амиотрофический склероз. Медленно и неуклонно прогрессирующее заболевание центральной нервной системы. Эта патология не лечится, – мама трет виски и болезненно морщится.

"Замолкаю, обдумывая услышанное. На душе паршиво, словно туда ушат помоев вылили. Почему мама не рассказывала этого раньше? Не хотела ворошить болезненное прошлое? Или знала, что такую правду я не приму?

– Лер, – родительница протягивает по столу руку и ловит мои пальцы, – жизнь не делится только на черное и белое. В ней много полутонов. Да, судьба обошлась с Авророй Карловной крайне несправедливо, но в этом нет ничьей вины.

– Ты не должна была с ним встречаться, пока он состоял в браке, – настаиваю я. – Это нечестно, понимаешь? Ведь ты совсем не думала о ней. Не думала о чувствах Тимура, который знал, что его отец изменяет пока еще живой матери…

– Ну что ты, Лера, Тимур ничего не знал! Мы не афишировали наши отношения… Да и отношений-то толком не было. Так, редкие встречи…

– Ты всерьез думаешь, что он такой дурак? Что он ничего не понял, когда вы поженились спустя полгода после смерти его мамы?! – в приступе негодования выдергиваю свою ладонь из рук родительницы.

Она затравленно опускает взор. В глазах дрожащей пеленой застыли слезы. Ей стыдно, я вижу. Но какой толк в запоздалых сожалениях, если прошлого не изменить?

– Знаешь, сейчас все встало на свои места, – продолжаю я. – Теперь ясно, почему Тимур воспринял в штыки наше появление в этом доме.